AgroPages.Ru http://www.agropages.ru Все новости сельского хозяйства Cotonti Fri, 18 May 2012 21:50:27 +0000 ГМО на вашем столе: почему маркировка «Без ГМО» ничего не гарантирует

По неофициальным данным, из всего объема посевов сои генно-модифицированными является до 70%, кукурузы — 10–20%, подсолнечника — более 10%. «Более трети всей сои в Украине — генно-модифицировано», — подтверждает руководитель аналитического департамента консалтингового агентства «ААА» Мария Колесник. Другими словами, под ГМ-культурами уже занято свыше 1млн га, или 3% всех сельхозугодий государства.

В ежедневное меню ГМО попадают через еду и напитки, которые имеют в своем составе продукты переработки сои (молочные продукты, йогурты, сыры, колбасы, паштеты, мясные консервы, конфеты, сладости, маргарин, соевое мясо и т.д.) или трансгенные пищевые добавки, такие как аспартам (E951, или нутросвит), лецитин E322, E101, E150, E415 и др.

Эксперты убеждены, что так же бесконтрольно продается ГМ-картофель, устойчивый к колорадскому жуку, свекла, помидоры, кукуруза, горох, дрожжи и некоторые другие овощи и фрукты, завезенные из Китая. «Никто из потребителей в Украине не может быть уверен в том, что не потребляет в пищу ГМ-организмы, поскольку системы контроля фактически нет, а поток трансгенов идет в страну и в виде готовой продукции, и в виде семян с середины 1990-х годов. Пройдет еще несколько лет — и найти натуральную еду будет практически невозможно», — говорит глава Всеукраинской экологической лиги Татьяна Тимочко. «Более того, до сих пор в стране нет единого реестра ГМ-организмов, не существует утвержденных методик детекции ГМО, что является принципиальным вопросом», — уточняет эксперт по биобезопасности, доцент кафедры экобиотехнологии НТУУ «КПИ» Алексей Сытник.

Трансгены без границ

Еще в 2003 году Украина присоединилась к Картахенскому протоколу, который признает потенциальные риски бесконтрольного распространения ГМО, регламентирует международные нормы поведения с генетически модифицированными организмами и ограничивает их распространение. Согласно данному документу, разрешение на ввоз в Украину ГМО с целью выращивания предоставляет Минприроды. Но, по словам начальника отдела развития экосети и биобезопасности Минприроды Сергея Губаря, в 2003–2012 гг. не было ни одного официального обращения о возможности выращивания ГМО.

«Все ГМ-культуры выращиваются нелегально, и если такой факт будет подтвержден, то все должно быть изъято, а выращенная продукция уничтожена», — констатирует Сергей Губарь.

Продукты, в которых обнаружены ГМО, также должны быть конфискованы, а к их производителям применены соответствующие санкции. Впрочем, ни одного такого случая зафиксировано не было. Так, в пресс-службе Госпотребстандарта Украины сообщили Контрактам, что в комитет никто из потребителей с жалобами на наличие ГМО в продуктах не обращался.

Беда в том, что пройдет еще несколько лет — и возможности выбора у населения не будет. Повторится сценарий, который пережили большинство стран Южной Америки, в том числе Парагвай и Бразилия, — в середине 2000-х годов они вынуждены были легализовать выращивание ГМО, поскольку этим занимались практически все агрохолдинги.

За 16 лет, с тех пор как в 1996 году на рынок США была выведена первая коммерческая ГМ-соя, трансгенные культуры сумели бесконтрольно распространиться по всему миру. В 2011 году, по данным Международной службы по освоению агробиотехнологических приложений (ISAAA) и Гринпис, площадь генетически модифицированных сельскохозяйственных культур составила 160 млн га в 29 странах. Среди крупнейших производителей — США, Канада, Аргентина, Бразилия и Китай, на которые приходится 80% всех мировых посадок ГМО.

Остальные страны к ГМО относятся настороженно или вовсе запретили. К примеру, Картахенский протокол подписали 162 государства. В Евросоюзе ГМ-культуры практически не выращиваются. Зоны, свободные от ГМО, — Австрия, Греция, Швейцария, Польша, Франция. Статистику портит только Испания, в которой на 100 тыс. га выращивается измененная кукуруза. Таким образом, в ЕС под выращивание ГМО занято примерно 0,06% сельхозугодий.

С чем едят

Чтобы получить генетически модифицированный организм, необходимо в ДНК обычного организма встроить новый ген, отвечающий за определенное качество, например, стойкость к определенному гербициду. Сделать это можно как с помощью методов традиционной селекции, для чего потребуется не менее 10 лет, так и с помощью тех методов, которые сегодня называются трансгенными. «В последнем случае новый ген внедряется в ДНК в лаборатории и на решение той же задачи уходит два-три года», — рассказывает кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Института растениеводства им. В.Я.Юрьева (Харьков) Виталий Попов.

Несмотря на потенциальное богатство возможностей по внедрению новых генов, массовое развитие получили два направления. 70% всех ГМО изменены таким образом, чтобы быть устойчивыми к определенному гербициду: добавляется ген, который заставляет клетки синтезировать «противоядие». Идея проста. Поле с таким ГМ один раз опрыскивается гербицидом, после чего все сорняки гибнут, а культурное растение «колосится» на радость фермеру. Оставшиеся 30% ГМ-культур — растения, в которые ввели гены, сделавшие их устойчивыми к насекомым. Следовательно, фермер может сэкономить на инсектицидах. Устойчивостью к гербицидам и насекомым растения обязаны не самому факту модификации генома, а тому, что дополнительные гены заставляют клетки растения производить новые вещества. К примеру, белки, которые токсичны для насекомых, но, по заверениям производителей, абсолютно безвредны для людей.

Ученые против

Проблема в том, что существующие методы и технологии генной инженерии несовершенны. «Технологии изменения ДНК, применяемые для создания генетически смоделированных организмов, имеющихся сегодня на рынке, до такой степени неточны и непредсказуемы, что просто недостойны называться технологиями», — убежден профессор Терье Тровик, научный советник правительства Норвегии и один из крупнейших в мире экспертов в области вирусологии и горизонтального перемещения генов. Так же считают тысячи известных ученых во всем мире. Еще в 2000 году 828ученых из 84 государств мира подписали открытое письмо правительствам всех стран об опасности генно-модифицированных организмов. Сейчас таких подписей уже более двух тысяч.

Вот что об этом говорит директор Института физиологии растений им.К.А.Тимирязева РАН профессор Владимир Кузнецов: «Чужеродный фрагмент ДНК (ген) встраивается в геном абсолютно вслепую. Генный инженер не знает, куда этот фрагмент встроится и какими изменениями в работе генома эта трансформация будет сопровождаться. Если чужеродный ген, который также представляет собой информационную программу, встанет в одно место цепочки ДНК, то получится положительный эффект, в другое — отрицательный, в третье — вообще никакого эффекта не будет. Именно по этой причине ни один из производителей ГМО не может предсказать заранее все свойства рукотворного сорта».

Из десятков тысяч подвергнутых модификации семян считанные единицы приобретают нужные свойства, при этом сохранив, на первый взгляд, необходимые. Остальные погибают, вырастают мутантами или бесплодны. Более того, хотя ученые и заявляют, что расшифровали геном, но не могут дать ответ, какие функции несут более 90% генов в молекуле ДНК. Фактически, расшифровано назначение 1,5–2% генов в геноме. Зачем все остальные — не знает никто.

Неудивительно, что созданные в лабораториях ГМ-культуры, там же спешно протестированные на мышах и выброшенные на рынок, затем приносят неприятные сюрпризы. Картофель, к которому равнодушен колорадский жук, быстро сгнивает. Урожай хлопка, которому стали не страшны черви-паразиты, погибает от безобидных микроорганизмов.

Метод агробактериальной трансформации не так безопасен, как пытаются убедить его сторонники. «После выполнения своей функции по переноске нужного гена, плазмиды (кольцевые ДНК агробактерий) разрушаются не всегда», — указывает доктор биологических наук, международный независимый научный эксперт по биологической безопасности Ирина Ермакова. Затем плазмиды могут копироваться и встраиваться как в хромосомные, так и в митохондриальные ДНК и таким образом сохраняться в клетках. Попадая в желудок человека, они не разрушаются за счет своей очень устойчивой кольцевой формы, а проникают в бактерии кишечника, в кровь (белые кровяные тельца) и распространяются по всему организму. Они могут попасть в любой орган и встроить ненужные гены в клетки этого органа.

Подчеркнем, ни один биотехнолог или генетик не высказывается против генной инженерии. Ученые протестуют против массового внедрения ГМО в промышленности, указывая на несовершенство и потенциальную опасность тех методов, которые сегодня используются.

Ничего личного

Сторонники распространения ГМО вот уже несколько десятилетий утверждают, что трансгенные технологии помогут справиться с нарастающей проблемой голода. Дескать, только передовые технологии смогут увеличить урожаи. Но это не так. За 16 лет трансгенные культуры так и не принесли никаких выгод: они не увеличили прибыли фермеров в большинстве стран мира, не улучшили потребительские качества продуктов и не спасли никого от голода. Применение ГМ-культур лишь увеличило объем применения гербицидов и пестицидов, а не сократило их использование, как обещали биотехнологические корпорации.

Опрошенные Контрактами эксперты аграрного рынка сходятся на том, что однозначно утверждать экономическую выгоду от выращивания ГМО нельзя. Да, на первом этапе возможно снижение как себестоимости производства, так и рисков. «Поле можно обработать гербицидом один раз, а не два. Или можно сэкономить на средствах защиты от насекомых. Есть гарантия, что урожай не съедят», — подтверждает Мария Колесник. Но в дальнейшем фермер попадает в зависимость от компании — поставщика ГМ-семян и гербицида, которая не стесняется повышать цены...

Андрей Бережанский, «Контракты.ua»]]> Fri, 11 May 2012 04:57:00 +0000 Что не снилось Столыпину

Другая не менее загадочная объективная реальность — то, что это был последний голод в русской истории (не считая 1946 года — но, согласитесь, там имелись особые причины).

Россия голодала всегда. Голодала при киевских князьях, при московских царях, при императорах. Голодала раз в три-четыре года сильно, раз в 10–15 лет очень сильно, и время от времени катастрофически. А сотни тысяч крестьянских детей пухли от голода каждую весну независимо от урожая. Так было всегда.

Более того, в отличие от западных стран, где с развитием технологий земледелия и путей сообщения голодовки становились более редкими и слабыми, Россия, начиная с XIX века, голодала все чаще и сильнее. Вот как обстояло дело на 1913 год, согласно словарю Брокгауза и Ефрона:

«В течение ХХ в. Самарская губерния голодала восемь раз, Саратовская — девять. За последние 30 лет наиболее крупные голодовки относятся к 1880 г. (Нижнее Поволжье, часть приозерных и новороссийских губерний) и к 1885 г. (Новороссия и часть нечерноземных губерний от Калуги до Пскова); затем вслед за голодом 1891 г. наступил голод 1892 г. в центральных и юго-восточных губерниях, голодовки 1897 и 1898 гг. приблизительно в том же районе; в ХХ в. голод 1901 г. в 17 губерниях центра, юга и востока, голодовка 1905 г. (22 губернии, в том числе четыре нечерноземных, Псковская, Новгородская, Витебская, Костромская), открывающая собой целый ряд голодовок: 1906, 1907, 1908 и 1911 гг. (по преимуществу восточные, центральные губернии, Новороссия)».

После революции лучше не стало: кроме катастрофы 1921–1922 гг. голод практически каждый год поражал какие-либо районы страны. А бедняки голодали каждый год вне зависимости от урожая. Над Россией словно тяготел некий злой рок, не позволявший ей выбраться из голодного существования.

И злой рок действительно тяготел. Имя ему: российский аграрный сектор.

Арифметика нищеты

Как вы думаете, сколько было бедняков в деревнях и селах Российской империи? Я спрашивала об этом многих, и лишь один человек дал правильный ответ. Называли двадцать процентов, тридцать, сорок… Ничего подобного!

Бедным в Российской империи считалось хозяйство, имевшее не более 5 десятин земли (1 десятина — 1,1 га), не более одной лошади и одной коровы. Давайте теперь немножко посчитаем. Возьмем средний надел: для удобства подсчета — 4,5 десятины. Предположим, что крестьянин ничего больше не сажает и не сеет, кроме хлеба (что на самом деле, конечно же, не так). Средняя урожайность по стране в хороший год — около 50 пудов с десятины. Поскольку в большинстве хозяйств применялось трехполье, треть земли находится под паром. Итого суммарный урожай — 150 пудов. Из них 36 пудов нужно оставить на семена (12 пудов на десятину). Остается 114 пудов.

В среднем на каждое крестьянское хозяйство приходилось по пять едоков. Согласно «голодным» нормам (по ним в Гражданскую войну высчитывали пайки для крестьянских хозяйств), на одного человека в год должно приходиться 12 пудов хлеба. На пять человек это будет 60 пудов. От урожая остается 54 пуда. Далее, 18 пудов приходится на лошадь, 9 — на корову. Остается 27 пудов. С них надо заплатить налоги, как-то прокормить мелкий скот и хоть сколько-нибудь птицы. О каких-либо страховых запасах речи уже нет.

Это — верхний предел благосостояния бедняцких хозяйств. В реальности у многих из них и наделы были меньше, и урожайность ниже. Накануне войны урожайность в культурных хозяйствах, применявших последние достижения агрономической науки, составляла 130–150 пудов с десятины, в зажиточных крестьянских, имевших много скота, а значит, много навоза, — 70 пудов, середняцких — 50 пудов, бедняцких — 35 пудов и ниже. Кто хочет, может провести тот же расчет питания семьи, исходя из урожайности в 35 пудов, но без лошади или коровы.

Так вот: накануне 1917 года в Российской империи бедняцких хозяйств было 75%. То же соотношение осталось и после революции, разве что большевистское правительство лукаво разделило бедняков на три категории: батраков (совсем уже нищих), собственно бедняков и маломощных середняков. Около 30% дворов были безлошадными, около 25% не имели коров, 35% не имели пахотного инвентаря (кто не знает — это соха, редко плуг, и простая борона).

В 1927/28 хозяйственном году от сельхозналога ввиду крайней слабости были освобождены 38% бедняцких хозяйств (тем более что от их копеек государству никакого толка не было), а маломощные середняки, составляя 33%, внесли всего лишь 6% всех платежей. Более того, не в силах прокормить себя с земли, не меньше половины хозяйств покупали хлеб. Основным покупателем русского хлеба являлся русский же крестьянин.

Вот и ответьте, пожалуйста, читатели «Эксперта», экономисты и коммерсанты, что со всем этим можно было сделать?

Что делать с лишними людьми?

Основная беда российского аграрного сектора — микроскопический размер хозяйств и их крайняя слабость — появилась, естественно, не в 1920-е годы. Она сформировалась за два века рабовладельческого строя и была закреплена реформой 1861 года. По-своему ее авторы были правы. Они ставили в самые выгодные условия крупные помещичьи хозяйства, давая им землю, деньги (выкуп) и сколько угодно дешевой рабочей силы, чтобы те производили товарный хлеб. Крестьян же попросту бросили на произвол судьбы, да еще взыскали выкупные платежи за землю, ничем не компенсировав двухвековой рабский труд. Реформа была откровенно англо-саксонского типа, то есть по закону джунглей: слабые вымрут, сильные останутся.

Что могли противопоставить крестьяне такому положению дел? Защищаться они не могли, оставалось либо покориться и схватиться друг с другом в свирепой битве за жизнь, либо попытаться выжить всем вместе. Русская деревня выбрала второе, сохранив прежние общинные порядки. Имеющиеся крохи земли делили на всех. Плюс к тому желание получить большой надел и колоссальная детская смертность (еще в 1913 году четверть младенцев умирали, не дожив до года) стимулировали высокую рождаемость. В начале ХХ века на селе, по разным оценкам, насчитывалось от 20 млн до 32 млн лишнего населения. Если брать среднюю цифру — одна шестая населения страны.

Это и было основной бедой русского аграрного сектора: мельчайший размер хозяйств, 25 (в среднем) млн лишнего населения и община, за которую русское крестьянство судорожно цеплялось, чтобы выжить. К началу ХХ века в России начались колоссальные аграрные беспорядки: доведенные до потери инстинкта самосохранения крестьяне принялись грабить помещиков, в которых видели своих главных врагов.

Тогда-то и задумал саратовский губернатор, ставший вскоре премьер-министром, свою аграрную реформу.

Столыпин прекрасно понимал, что мечта крестьянина — раздел помещичьей земли — не только не принесет пользы русскому аграрному сектору, но загонит его еще глубже в трясину. С помещиками все было в порядке, самые крупные из них уверенно шли к процветанию. Теперь надо 15 млн мелких хозяйств превратить… скажем, в 1 млн крупных и пару миллионов средних и на этом успокоиться.

Как это сделать? Да проще простого: надо разрушить общинное землевладение, дать крестьянам землю в собственность и предоставить все естественному течению вещей. В своей знаменитой речи в Государственной думе премьер говорил: «Необходимо дать возможность способному, трудолюбивому крестьянину, то есть соли земли русской, освободиться от тех тисков, от тех теперешних условий жизни, в которых он в настоящее время находится. Надо дать ему возможность укрепить за собой плоды трудов своих и представить их в неотъемлемую собственность… Такому собственнику-хозяину правительство обязано помочь советом, помочь кредитом, то есть деньгами».

И вот вопрос: сколько их было среди сельского населения, этих сильных, способных к развитию крестьян? Очень скоро это стало ясно: после столыпинской реформы часть хозяйств ушли в отрыв, и было их около 5%. А остальные? Или кто-то думает, крестьяне не поняли, на что их обрекают?

Деревня буквально взвыла. Общее мнение высказала Рыбацкая волость Петербургского уезда: «По мнению крестьян, этот закон Государственной думой одобрен не будет, так как он клонится во вред неимущих и малоимущих крестьян. Мы видим, что всякий домохозяин может выделиться из общины и получить в свою собственность землю; мы же чувствуем, что таким образом обездоливается вся молодежь и все потомство теперешнего населения. Ведь земля принадлежит всей общине в ее целом не только теперешнему составу, но и детям и внукам».

Письма в Государственную думу шли сотнями и тысячами, и все против реформы. Не помогло. Реформа началась помимо воли большинства населения и привела к тому, к чему должна была привести, когда такое количество людей обрекают на смерть. То, что произошло со страной через десять лет, нельзя называть переворотом. Неправильно будет назвать и революцией. Самое точное определение — объемный взрыв. И первое, что сделали в деревне — а там жило ни много ни мало 80% населения страны (а вы думали сколько?), — это добили последние помещичьи хозяйства и отменили столыпинскую реформу.

Причина предельно проста: никто не хотел умирать.

Куды правительству податься?

Этот селянский рай и достался в наследство новой власти: 25 млн мельчайших крестьянских хозяйств, из которых добрая половина не в состоянии себя прокормить, перманентный, ни на один год не оставляющий страну голод и культура земледелия на уровне Киевской Руси: лошадь, соха, борона, коса, серп…

Проблема была все та же: чтобы вывести страну из тупика, надо создать на селе крупные хозяйства, при этом сохранив в живых максимальное количество людей. Желательно всех. Но как это сделать?

К 1927 году, когда оформились планы индустриализации, в конце тоннеля забрезжил свет. Стало ясно, куда девать лишних людей. Развивающаяся промышленность, гуманитарная сфера, сфера услуг впитают излишки рабочей силы в течение 10–15 лет. Правда, эти 10–15 лет тоже надо как-то прожить, но это уже, как теперь говорят, не проблема, а задача.

Да, но что делать с селом? Каким путем создавать эти самые крупные хозяйства? Не совсем ясно, какие варианты пройдут, зато ясно, какой не пройдет. Нового помещика русская деревня не примет. Сожжет, убьет — но не примет. Да и правительству зачем он нужен? Чтобы через десять лет навязать себе на шею лобби сельхозпроизводителей, которое под угрозой голода станет год за годом перекачивать к себе в карман государственный бюджет? Вот именно этого и не хватало советскому правительству, тем более в самый разгар «хлебных войн» (о них поговорим в другой раз)!

Не прокатит и ставка на крепкое индивидуальное хозяйство, о котором столько говорят апологеты известного теоретика сельского хозяйства Чаянова. Во-первых, к 1927 году уже стало ясно, к чему эта ставка ведет (об этом тоже в другой раз). Во-вторых, на селе нужны по-настоящему крупные хозяйства, не в десятки, а в тысячи гектар. А это помещики (о них мы уже говорили). Конечно, если бы правительство руководствовалось экономическими теориями… но в СССР во главе государства стояли сугубые практики.

Оставались советские хозяйства и кооперация. Если бы глава советского правительства имел веру с горчичное зерно и мог передвигать горы, он, несомненно, изменил бы менталитет населения и покрыл страну совхозами. Но в реальности «агрозаводы» крестьян не привлекали. Этот вариант был приемлем для батраков, не имеющих ни посевов, ни хозяйства: в хорошем совхозе работали меньше, а платили лучше, чем у кулака. В плохом совхозе, может, и хуже, чем у кулака, но все же лучше, чем совсем без работы.

Однако совхозов все же было слишком мало даже для имеющихся в наличии батраков. Оставался один путь — кооперация мелких хозяйств.

Сперва правительство пустило этот процесс на самотек, радуясь неуклонно растущему проценту кооперированных хозяйств. Но когда в середине 1920-х годов стали проводить обследования, выяснилась довольно неприятная истина. По данным выборочной переписи 1927 года, число хозяйств, в той или иной степени участвовавших в кооперативах, по СССР составило 49,7%. Но, во-первых, кооперировались в основном зажиточные хозяйства (а проблема была в бедняцких), а во-вторых, практически все кооперативы были либо потребительскими, либо кредитными — а проблема-то была как раз в производстве. Производительная кооперация объединяла всего 0,6% хозяйств. Следовательно, процесс надо было подстегнуть.

Да, кстати, а что такое производственный кооператив на селе?

Да колхоз — что же еще-то! Поэтому так и смешно, когда критики советской аграрной реформы утверждают, что надо было ставить не на колхозы, а на кооперативы. Это как, простите?
ЗАО «колхоз» и его менеджеры

Если не цепляться за термины, то колхоз как явление известен еще с глубокой древности. Это не что иное, как старая добрая артель — большевики лишь применили артельный метод для обработки земли. Ну, а слово «колхоз» появилось во время Гражданской войны, когда на русский язык навалилась эпидемия сокращений и аббревиатур.

У этого явления было много форм: сельскохозяйственные кооперативы, артели, коммуны, товарищества по совместной обработке земли. Отличались они в основном степенью обобществления, а совпадали в основных принципах: обобществление в той или иной мере средств производства, то есть земли, скота и инвентаря, и запрет наемного труда.

Колхоз — это видоизмененная община, с той разницей, что земля, скот и инвентарь не делятся по хозяйствам, а используются сообща. Таким образом, можно получить крупное хозяйство на земле не поперек менталитета, как у творцов реформы 1861 года и у Столыпина, а в согласии с ним — если решить организационные вопросы. А что еще важнее — в колхозе поневоле сохраняется общинный принцип: хоть черный кусок, да каждому. Именно такая реформа не выбрасывала лишнее население из производственного процесса — а в России это означало выбросить и из жизни, — а сохраняла его, пусть впроголодь, но живыми. Всего-то и нужно было, что сберечь это лишнее население на несколько лет, пока для него готовят рабочие места на заводах и стройках.

Стоит ли удивляться, что большевики положили в основу своей аграрной реформы именно производственную кооперацию?

Первые колхозы образца 1920-х годов были очень маленькими и бедными. В 1927 году в среднем на один колхоз приходилось примерно 12 дворов, шесть-семь голов крупного рогатого скота, девять-десять овец, четыре свиньи и три-четыре лошади. На 100 десятин посева у них приходилось 13,6 лошади (у единоличников — 18), правда, эта цифра в реальности несколько меньше, потому что во многих районах пахали на волах. Исходя из этих цифр можно оценить средний размер колхозных угодий — около 25 десятин, или по два на хозяйство.

Но было у них одно колоссальное достоинство: эти мелкие, бедные и неумелые хозяйства реально кооперировали бедноту! Так, в 1927 году колхозы объединяли 65,6% безлошадных, 26,3% однолошадных, 6,5% двухлошадных и 1,5% трехлошадных хозяйств, при том что безлошадных в стране было около 28%. То, что и требовалось получить!

Любимицами властей являлись, естественно, коммуны, где обобществление было максимальным. Однако крестьяне не очень приветствовали эту форму. В 1927 году коммун было лишь 8,5%, 50,3% колхозов относились к сельскохозяйственным артелям, а 40,2% — к товариществам по совместной обработке земли. Граница между ними была зыбкая, ибо каждое хозяйство жило по своим правилам, но все же некая корреляция наблюдалась.

В середине 1920-х годов в коммунах земля обобществлялась на 97%, в артелях — на 95%, в тозах — на 71,5%, так что по основному средству производства, как видим, разница невелика. Оно и неудивительно: ведь все колхозы — это кооперативы по совместной обработке земли. А вот для сельхозинвентаря эти цифры составляли уже 97, 73 и 43% соответственно, для рабочего скота — 92, 47,5 и 13%, для продуктивного скота — 73, 23, 0. Низкая степень обобществления не устраивала власть: как можно связывать хоть какие-то долгосрочные планы со столь неустойчивыми объединениями? Но все же, с учетом крестьянских предпочтений, в качестве основной формы, рекомендованной при колхозном строительстве, была выбрана артель.

Да, но как же с оргвопросами? Ведь самой большой проблемой колхозов была даже не бедность. В конце концов, государство неплохо помогало. Колхозы на льготных условиях получали сельхозмашины, семена, ссуды, лучшие земли, хорошие кредиты. Самой большой проблемой были учет и распределение. Слишком многое приходилось брать в расчет: каждое хозяйство вступало в колхоз с разным паем, разным количеством едоков, слишком много было разных работ — как все учесть при распределении продукции? Ведь опыта коллективного труда у колхозников не было никакого! Так что основной причиной гибели колхозов являлись не экономические проблемы, которых у них все же меньше, чем у отдельного двора, а многочисленные склоки вокруг трудового участия и распределения продукции. Так что аграрная реформа сдерживалась не нежеланием правительства и даже не сопротивлением крестьянства (большая часть бедноты даже в самые проблемные годы все равно упорно стояла за колхозы), а именно, как теперь принято говорить, менеджментом.

И тогда советское правительство решилось на очень тяжелый, даже отчаянный шаг. Несмотря на жуткую нехватку кадров в промышленности, в колхозы были направлены заводские рабочие: сперва 25 тыс., за что их и прозвали «двадцатипятитысячниками», а потом еще более 100 тыс. Нынешние «теоретики великих дел» как только над ними не смеялись: мол, прислали руководить сельских хозяйством людей, которые не могут быка от коровы отличить! Да черт с ними, с коровами, для этого скотники есть! Зато они знали, что такое бригада, звено, тарифная сетка, коэффициент, заработная плата. То, что было неразрешимой проблемой для крестьянина, для рабочего, имевшего навык коллективного труда, вообще не представляло трудности. Эти люди за год-другой решали пресловутые оргвопросы, проходили с хозяйством организационный период, готовили себе замену и могли уходить. Таким образом, страна получала 25 тыс. хозяйств и столько же квалифицированных управленцев.

К началу индустриализации все основные решения были приняты. 30 декабря 1926 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло следующее постановление:

«Данные о состоянии колхозов показывают, что коллективное движение начало выходить из состояния кризиса, в котором оно находилось в первые годы нэпа: растет число колхозов, увеличивается количество объединяемого ими населения, растет товарность коллективных хозяйств, постепенно улучшается организация труда и производства в колхозах. В определенной своей части колхозы начали уже выявлять преимущества перед мелким крестьянским хозяйством, как в отношении рационализации хозяйства, так и в отношении повышения его доходности. Этот рост колхозов подтверждает всю жизненность коллективного движения, опирающегося, с одной стороны, на невозможность для значительных слов деревни улучшить свое положение вне коллективизации хозяйства, а с другой — на рост применения в деревне сложных машин, создающих техническую базу крупного сельхозпроизводства.

Рост дифференциации крестьянства, невозможность поглощения всего избыточного населения деревни промышленностью, наличие в деревне значительных слоев маломощного крестьянства, не имеющего возможности в индивидуальном порядке поднять свое хозяйство, стремление этих слоев деревни хозяйственно укрепиться и освободить себя от эксплуатации кулака — все это толкает наиболее активные слои маломощного крестьянства (в особенности деревенскую бедноту) на путь коллективизации своего хозяйства.

Наряду с этим развитие машинизации, в частности тракторизации земледелия, создает в связи с невозможностью рационального использования сложных и дорогостоящих с.-х. машин в индивидуальном порядке новый важнейший источник развития коллективного земледелия на почве роста крестьянского хозяйства. Содействуя вовлечению в коллективное движение, главным образом в простейших формах машинных товариществ и товариществ по обработке земли, все более широких слоев крестьянского населения, машинизация сельского хозяйства подводит вместе с тем под колхозное строительство необходимую техническую базу...

...Дальнейший рост и углубление этого движения будет зависеть, с одной стороны, от дальнейшего расширения крупной промышленности, развития индустриализации страны и технического прогресса крестьянского хозяйства и, с другой, от развития кооперирования крестьянского населения и роста самодеятельности бедняцких и середняцких масс деревни».

Как видим, путь, по которому пойдет аграрная реформа, определен. Теперь все дело в сроках. Сперва предполагалось проводить реформу постепенно и добровольно. Но чем постепеннее и чем добровольнее будет проходить коллективизация, тем больше горя и бедствий обрушится на голову все тех же крестьян — и напрямую, из-за «хлебных войн», и из-за задержки индустриализации, и по причине продолжения этой нечеловеческой жизни. Если стремительно организующиеся в сплоченную силу противники реформы вообще дадут ее провести.

Насильственное кооперирование будет, конечно же, благотворным — но, как всякое насилие, чревато жертвами и очень рискованно. Если бы правительство имело нормальный, выученный и управляемый аппарат на местах, то еще можно было бы рискнуть — но проводить реформу приходилось, опираясь в основном на местных партийных активистов: 20 лет, бедняцкое происхождение и твердое намерение с помощью нагана и такой-то матери построить коммунизм за одну пятилетку.

Елена Прудникова, писатель-историк, сценарист

Источник: expert.ru]]> Wed, 02 May 2012 04:58:44 +0000 Рациональное зерно, или Кофе как средство от кризиса
Для нас тот кризис протекал в основном в информационном поле: лавина тревожных сообщений в СМИ, телевизионные выступления чиновников, президента, хроники финансовых потерь крупного бизнеса, паника в связи с увольнением специалистов в финансовых компаниях — все это звучало как вести с полей сражения. Но в реальности кризисные ужасы прошли мимо нашего сектора. Мы получали заказы, отгружали продукцию, набирали менеджеров и жарщиков кофе.

Да, конечно, кофе — это продукт питания, который потребляется утром, днем, вечером, на работе. И его специфика такова, что потребление с кризисом только возрастает: активнее проводятся переговоры, и чем напряженнее ситуация в экономике, чем больше в ней «суеты», тем больше люди пьют кофе, тем больше «кофейники» выигрывают. В общем, в тот период наш оборот вырос довольно существенно.

И это касалось не только «кофейников». Мой знакомый ресторатор, например, однажды похвастался ростом выручки, который произошел как раз в «кризисный» год — и тоже благодаря кофе. Да, традиционного наплыва публики по вечерам в его заведении в 2009‑м почти не стало. Зато увеличилось число дневных посетителей. Но и они приходили не столько покушать, сколько посидеть, поговорить. Сидели подолгу и пили кофе, много кофе. В общей сложности выпивали его в пять раз больше, чем в обычные времена. А надо сказать, что на чашке кофе рентабельность гораздо выше, чем на блюдах. Доход заведения остался примерно прежним, зато рентабельность заметно выросла. Такой вот побочный эффект «кризиса».

Но постойте, разве рост доходов — это кризис? Для себя мы договорились так: кризис — это когда нет заказов, а пока имеются покупатели, готовые платить деньги за продукцию, пока есть сбыт, ни о каком кризисе не может быть и речи. И все это время с 2008 года мы работаем в нормальном режиме, стабильно наращивая объем продаж.

Но суть происходящего не только и не столько в кофе. Поток машин в пик кризиса (начало 2009-го) на дорогах не снизился, по-прежнему было сложно припарковаться около торговых центров. Люди не перестали потреблять товары — и уж точно не прекратили покупать продукты. И у меня сложилось устойчивое мнение о кризисе 2008 года как об информационной атаке и проблемах только банковской сферы, в которую пытались втянуть все остальные отрасли экономики.

Да, банки, отреагировав на события, стали вносить коррективы в привычный ход вещей, словно сговорившись осложнять нашу работу. Они вдруг активно стали предостерегать нас от работы по схеме поставки товара с отсрочкой платежа, «транслируя» на нас собственные страхи. Причем речь шла о поставках партнерам, с которыми мы сотрудничали на протяжении всей истории компании. Между тем это была обычная практика: нашим региональным дистрибьюторам требовался товарный кредит на время, необходимое для доставки продукции до конечного магазина, и мы-то всегда относились к этому с пониманием.

Между тем банки выдали свои рекомендации, и мы по их настоянию начали зондировать финансовое положение клиентов. Выяснилось, что оно никак не изменилось. Тем не менее банки увеличили стоимость кредитных денег и перестали финансировать наших клиентов. И, как ни парадоксально, многие из них, при отсутствии банковских инструментов и кредитов, предпочли работать с нами по предоплате. Нормальный кругооборот изменился, но у них все равно были деньги. И эти деньги «прокручивались» через новую партию товара. Мы предлагали реальный продукт. И на тот момент была разработана система льгот для компаний, которые работали по предоплате. Нам это было более выгодно и интересно. В результате выиграли все. Все, кроме банков.

По нашим данным, ни один из крупных игроков не приостановил свою деятельность, весь кофейный рынок работал без сбоев, да и западные операторы тоже не изменили схему работы.

Конечно, трудно представить себе финансовые институты и бизнес функционирующими отдельно. Но если экономика производства взвешенна и разумна, если она не строится по принципу игры ва-банк, а работает по четкой схеме с учетом рисков при оптимальном ценообразовании, то бояться кризиса не стоит. Особенно на продуктовом рынке: ведь человек во все времена хочет есть как минимум три раза в сутки, а уж пить кофе — и того чаще.

Эльмар Агаев — коммерческий директор компании «Куппо»

Бизнес-Журнал]]> Wed, 21 Mar 2012 02:44:07 +0000 Сельхоз земли Дальнего Востока отдадут в аренду иностранцам На правах рекламы: Инвестирование в Форекс подразумевает получение дохода без участия в торгах и характеризуется достаточно низкими рисками. Инвестиции в форекс, как и любые другие не терпят суеты, требуют внимания и выхода в нужное время.

Интерес к территориям проявили Вьетнам, Сингапур, Таиланд и Япония.

Россия предложит нескольким странам — членам АТЭС — Вьетнаму, Сингапуру, Таиланду и Японии — около 20 инвестиционных проектов по развитию сельского хозяйства в регионах Дальнего Востока, рассказал в четверг замминистра экономического развития Андрей Слепнев. «Мы дали ряд уже готовых инвестпроектов, проработанных и предложенных регионами. Мы предлагаем организовать в России переработку сельхозпродукции и экспорт ее в свои страны», — объяснил Слепнев.

Для освоения азиатским партнерам предлагаются большие площади российской территории — по некоторым проектам, до 150—200 тысяч гектаров. Объем инвестиций замминистра оценивает в десятки миллиардов долларов.

«Учитывая размер инвестиций, вложение должны быть долгосрочными, это не пять лет», — подчеркнул Слепнев, добавив, что в России законодательно разрешена долгосрочная аренда.

Среди возможных регионов пока обсуждается Приморский край, Хабаровский край, Амурская область, где есть условия для производства сои, риса и других видов зерна.

«У нас есть свободные площади, свободные возможности, которые сейчас не используются, потому что там не так много населения. Это ресурсы сопоставимые по ценности с некоторыми углеводородными месторождениями. Их надо использовать, чтобы получать доходы и создавать платформу для других проектов», — подчеркнул Слепнев.

В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке не используется до 50% пахотных земель, а изменения климата, по экспертным оценкам, приведет к росту урожайности основных сельхозкультур на 11—14% в ближайшие 30—50 лет, рассказал «Газете.Ru» ведущий научный сотрудник Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО Евгений Канаев.

По словам замминистра, инвестпроекты для АТЭС Минэкономразвития и Минсельхоз вместе с регионами начали прорабатывать с середины прошлого года.
Вьетнам, Сингапур, Таиланд и Япония пока проявляют только «теоретический» интерес, запросы были именно со стороны Сингапура, который «хотел бы поучаствовать в этом», отметил замминистра.

По словам осведомленного источника, практика сдачи в аренду сельскохозяйственных земель Дальнего Востока уже реализуется в рамках более мелких инвестиционных проектов китайских агропромышленных компаний. В частности, на территории Еврейской автономной области размещены овощные плантации китайских фермеров.

В странах Азиатско-Тихоокеанского региона растет население, а возможности для ввода в сельскохозяйственный оборот новых земель и водных ресурсов для их орошения ограничены; размеры пахотных земель сокращаются; за последние десять лет ежегодный рост урожайности пшеницы и риса составил всего 1%, а кукурузы — 2%; благодаря росту доходов население начало потреблять больше мяса, нужно больше фуража для животноводства; развитие автопрома требует больше сельхозпродукции для производства биотоплива, особенно в условиях высоких цен на нефть, объяснил Канаев.

Тема продовольственной безопасности будет одной из приоритетных на сентябрьском форуме АТЭС во Владивостоке. По словам Слепнева, в рамках своего председательства Россия планирует обсудить регулирование продовольственных рынков, меры по снижению спекуляции сельхозпродукцией, по содействию внедрения новых технологий, оказанию взаимной гуманитарной помощи. «Россия будет предлагать инициативы по возможности доступа иностранных инвестиций в сельскохозяйственное производство. Со своей стороны, мы будем готовы предоставить возможности для инвесторов стран региона инвестировать в российский АПК в Дальневосточном и Тихоокеанском регионе», — сказал Слепнев, напомнив, что в отличие от некоторых стран сельскохозяйственные земли не считаются стратегическими объектами и нет ограничений по инвестициям в АПК.

Проблемы могут возникнуть с рабочей силой. «Россия не будет обсуждать вопрос иностранной рабочей силы в контексте некоего открытия границ для всех. Это для обсуждения на двустороннем уровне и с конкретными проектами», — подчеркнул Слепнев.

Но своих трудовых ресурсов может не хватить, и они неконкурентоспособны по сравнению с жителями Китая. «Российская рабочая сила Приморского края и Амурской области — это очень сильно маргинализированное население с высокой степенью алкоголизации и не очень эффективными трудовыми навыками. На фоне китайцев она очень дорогая», — считает директор региональных программ Независимого института социального политики Наталья Зубаревич. По словам эксперта, у России одно конкурентное преимущество — земля, но с неразвитой инфраструктурой, дефицитом электроэнергии и плохими причалами.

Газета.Ru]]> Fri, 27 Jan 2012 03:53:00 +0000 Выживет ли белорусская пищевая промышленность без инвестиций?
Вместе с тем глава государства не исключил возможность работы в этой сфере частных инвесторов, если они создают новые востребованные производства, рабочие места. «Мы сырьем поможем и прочим, если он создал это производство», — добавил белорусский лидер.

Но действительно ли существуют риски для продовольственной безопасности при продаже предприятий? И хотят ли инвесторы приобретать сегодня белорусские активы в пищевой отрасли?

Для главы государства тема закрыта. Лукашенко напомнил, что в стране была проведена модернизация комбинатов хлебопродуктов, организаций молочной и мясной отрасли. В это были вложены значительные государственные средства.

«Зачем нам сегодня продавать то, что работает, приносит прибыль?», — задался вопросом Лукашенко.

Иностранные инвесторы при этом, по словам главы государства, партнеры ненадежные и рискованные. «Надо иметь в виду, что если иностранец сюда придет, то он вывезет прибыль. Он нам не реинвестирует эту прибыль. А так она останется в государстве», — пояснил Лукашенко.

Он сослался на печальный опыт.

«Мы это уже проходили, когда нам обещали золотые горы. Надо спокойно развиваться самим. Нас никто сейчас не гонит, и нам не надо куда-то бежать. Поэтому бездумной приватизации у нас не было и не будет», — еще раз обозначил свою позицию президент.

Эксперты, в свою очередь, никаких рисков для продовольственной безопасности не видят.

«Ни в одной стране мира, возможно кроме стран с тотальным государственным контролем, не существует госмонополий на производство пищевой продукции. Государство может оставлять за собой сверхрентабельный бизнес типа производства водки, табачных изделий», — заявил БелаПАН главный специалист по слиянию и поглощению одного из белорусских коммерческих банков.

Впрочем, и инвесторы не стоят в очереди за активами. Их интерес узко направлен. «В Беларуси, по большому счету, существует лишь два более-менее развитых сектора — производство молочной продукции и производство мясной продукции. Все остальное, включая производство хлеба, менее интересно», — отметил эксперт.

Причем, подчеркивает собеседник, интерес представляют не сами предприятия. «Ведь подавляющее большинство из них имеет очень старое и изношенное оборудование, старые технологии. Инвесторы приходят в расчете на сырьевую базу», — поясняет эксперт.

Мясомолочные предприятия интересны инвесторам из-за своего огромного экспортного потенциала. По данным таможенной статистики, за девять месяцев экспорт мяса и мясных продуктов принес в казну более 650 млн. долларов, а экспорт молока и молочных продуктов — более 1 млрд. долларов.

Во-первых, на эти виды продукции есть устойчивый спрос на внешних рынках. Во-вторых, что не менее важно для белорусских производителей, — постоянно увеличивается цена этой продукции. Первый заместитель министра сельского хозяйства и продовольствия Надежда Котковец на недавней пресс-конференции в Минске обратила внимание журналистов, что в текущем году успешно складывается экспортная ценовая политика по молочным товарам.

Но на этих двух отраслях привлекательность белорусской пищевой промышленности и заканчивается, отмечает аналитик коммерческого банка. Проблема, по его словам, в том, что государство, как курица, сидит на активах и не хочет их никому отдавать. Это с одной стороны. С другой же — это самое государство не имеет ресурсов для глобальной модернизации отрасли.

В результате имеем то, что имеем. «Например, зерно в Беларуси никогда не сравнится по качеству с российским, украинским либо казахским. Климат не тот. Отсюда и низкое качество хлебобулочных изделий. Все остальное, включая плодово-ягодную продукцию, в связи с высоким риском климатических катаклизмов, вообще не рассматривается инвесторами», — отмечает представитель банка.

Хороший потенциал, на взгляд эксперта, имеет картофелеводство, но лишь при изменении технологии выращивания, строительстве современных хранилищ, выведении новых высокопродуктивных сортов.

Долгое время сохраняли свою инвестиционную привлекательность сахарные заводы благодаря модернизации. Однако уже сегодня очевидно, что четыре огромных завода Беларуси не нужны, считает аналитик.

Он отмечает, что основной рынок сбыта белорусского сахара — это Россия. В этом году Россия сама собирается экспортировать сахар благодаря рекордному урожаю сахарной свеклы. Кроме того, технология производства сахара не меняется уже почти 200 лет и является самой энергоемкой в пищевой отрасли.

«Очевидно, что конкурировать с российской, при существующей разнице в ценах на энергетические товары, белорусская продукция вряд ли сможет», — делает вывод эксперт.

Тем не менее, в рамках ЕЭП, при постепенном выравнивании цен, можно ожидать рост интереса российского бизнеса к белорусским активам. «Но переоценивать этот аспект не стоит», — подчеркивает собеседник.

Можно говорить об определенной привлекательности для инвесторов ликеро-водочной отрасли. Однако сейчас белорусские ликеро-водочные заводы находятся полностью в собственности государства и будут акционированы лишь в 2013 году.

А вот интерес к пивоваренной отрасли, по словам эксперта, резко снизился. «Вероятно, дали о себе знать посредственные показатели Heineken, который приобрел два завода в Бобруйске и Речице», — полагает эксперт.

Однако эксперты от делового сообщества пророчат всплеск активности российских компаний на белорусском рынке уже с января 2012 года. С этого времени заработает Единое экономическое пространство и, как полагают аналитики, начнется экспансия российских товаров, усилится конкуренция за белорусский рынок между отечественными и российскими производителями. И многие белорусские предприятия могут не выдержать этой конкуренции.

По информации источников в деловых кругах, ряд крупных частных предприятий пищевой промышленности уже провели переговоры с российскими крупными компаниями. Они предложили россиянам стать партнерами, когда те начнут осуществлять передел белорусского рынка. Чтобы их ненароком не устранили как конкурентов.

Впрочем, как отмечает собеседник, в реальности сегодня в Беларуси есть лишь один крупный частный игрок на пищевом рынке, который может в своем сегменте более-менее на равных вести разговор с россиянами. Это глава СП ООО «Санта-Импекс Брест» Александр Мошенский.

«В его собственности один из крупнейших производителей качественных рыбных пресервов на постсоветском пространстве, а также ОАО «Савушкин продукт», которое, вероятно и станет базовым активом при создании Национальной молочной корпорации», — предполагает собеседник.

«Все остальные крупные предприятия находятся в руках государства либо контролируются им, а оно вряд ли стало бы вести такие переговоры», — отметил эксперт.

Он соглашается, что в рамках ЕЭП, где декларируется свободное перемещение товаров, капиталов и услуг, белорусским предприятиям, которые фактически работают без собственника (государство — это нечто абстрактное), будет очень сложно конкурировать с российскими частными и потому более эффективными компаниями.

Если белорусские компании сумеют защитить свой рынок от импорта, то шансы на сохранение ими независимости останутся. Если нет, то начнется массовая продажа активов более эффективным иностранным собственникам.

«Однако на продовольственную безопасность это никак не влияет, напротив, более здоровая конкуренция принесет пользу потребителю», — уверен представитель банка.

Между тем он обращает внимание и на другой аспект: не стоит преувеличивать значимость белорусских компаний для российского капитала. «Оборот только 30 крупнейших компаний — производителей пищевых продуктов в России составляет около 35 млрд. долларов. Для сравнения: весь экспорт белорусской пищевой промышленности в 2011 году составит около 2,4 млрд. долларов, и то с учетом огромного девальвационного стимула», — отмечает эксперт.

На сегодняшний день, по его словам, практически не осталось уникальных преимуществ белорусской пищевой промышленности перед российской. Более того, с каждым годом эти преимущества тают. Эксперт убежден, что рано или поздно белорусское правительство и президент осознают необходимость привлечения частных инвестиций и технологий в пищевую отрасль.

БелаПАН.

На правах рекламы.

Вы уже знаете что такое обратный осмос? Не пропустите, обратный осмос, оптимальные сроки! Мы установим для Вас качественный фильтр обратного осмоса.]]> Tue, 29 Nov 2011 11:00:00 +0000 Кому «на зерне» жить хорошо
Рассмотрим эти три способа влияния на рынок пшеницы (закупочные интервенции, залоговые операции и стимулирование экспорта) с точки зрения их выгодности для государства, крупных производителей зерна и мелких фермеров.

Закупочные интервенции

Кому выгодно: Крупным производителям и мелким фермерам. Почему выгодно: Закупочные интервенции проводятся в том случае, если среднерыночная цена в регионе опускается ниже так называемых «пороговых цен». В 2011 году пороговые цены для пшеницы 3 класса составляют 5 000 руб./т, для пшеницы 4 класса – 4 650 руб./т. В случае проведения интервенций производители пшеницы получают возможность не только сбыть свою продукцию государству, но и не уйти при этом «в ноль» или в убыток. Интервенции также приводят к снижению предложения на рынке пшеницы, что, в свою очередь, ведет к росту цен, нормализуя их.

Кому невыгодно: Государству. Почему невыгодно: Минсельхозу приходится не только скупать зерно по цене выше рыночной, но и тратить огромные деньги на его хранение. Так, после масштабных закупок зерна в 2008 году государство потратило на его хранение более 10 млрд рублей. Именно с желанием избежать этих трат связано решение отказаться от закупочных интервенций в пользу залоговых операций.

Залоговые операции

Кому выгодно: Государству. Почему выгодно: Суть залоговых операций состоит в том, что государство обязуется приобрести у производителя зерно по себестоимости, а производитель, в свою очередь, имеет право либо выкупить его обратно, если цены пойдут вверх, либо оставить государству. Минсельхозу политика залоговых операций позволит сэкономить как на выкупе зерна у фермеров, так и на его хранении, так как крупные производители, например, смогут хранить заложенное зерно на собственных элеваторах. Мелкие же фермеры, не имеющие такой возможности, должны будут при выкупе оплатить услуги хранения и перевозки зерна.

Кому невыгодно: Мелким фермерам и крупным производителям. Почему невыгодно: Производителям зерна, как крупным, так и мелким, такая схема может быть выгодна лишь в одном случае: если среднерыночная цена уйдет ниже себестоимости. Но даже тогда залоговая операция позволит фермерам всего лишь избежать убытков. Впрочем, если крупные производители еще смогут сэкономить на услугах хранения и перевозки при использовании собственных элеваторов, то мелким фермерам, которым негде хранить зерно, придется еще и оплачивать эти услуги.

Экспорт

Кому выгодно: Государству, крупным производителям. Почему выгодно: Цены на экспортном рынке намного превышают внутрироссийские, несмотря на то, что из-за жесткой конкуренции с Казахстаном, Украиной и Румынией трейдерам приходится снижать расценки. Крупным производителям, имеющим доступ к мировым рынкам, экспорт выгоден безусловно. Государство со своей стороны всеми силами старается поддержать экспортную политику. Так, Минсельхоз планирует расширить зону действия льготного тарифа на перевозку зерна из Сибири в Центральный федеральный округ. Теперь коэффициент 0,5 начиная с 1,1 тыс. километров будет действовать также в направлении экспортных портов Краснодарского края и Дальнего Востока, а также погранпереходов с Украиной. Эти и другие меры позволят государству сократить предложение на внутреннем рынке, не прибегая к интервенциям.

Кому невыгодно: Мелким фермерам. Почему невыгодно: Мелкие фермеры по понятным причинам не смогут воспользоваться преимуществами экспорта зерна, поэтому сбыт их продукции ограничен внутрироссийским рынком. Таким образом, выбирая экспорт и залоговые операции, отказываясь при этом от интервенций, государство вновь игнорирует потребности мелких участников зернового рынка, создавая преимущества крупным производителям зерна, которые имеют доступ к экспорту и могут более или менее выгодно воспользоваться залоговым механизмом. Отрицательной стороной такого подхода является и то, что залоговые операции не позволяют эффективно регулировать объемы выводимого с рынка зерна, а значит – и цены на него, так как нельзя заранее предсказать, какое именно количествопшениц ы производители захотят сдать в залог. Прямо скажем, такие действия удивительны для государства, которое заявляет о необходимости поддержки среднего класса и отечественного
производителя.

Беломестнова Каролина Владимировна
Специалист аналитического отдела
ОАО «МФЦ»
На правах рекламы.

Приглашаем всех желающих провести выходные в Европе и посетить аквапарки Италии.]]> Wed, 12 Oct 2011 02:41:00 +0000 Коварные клубни
Кстати говоря, как раз сейчас жаркая пора для тех, кто занимается картофельным бизнесом. Делом, которое, как выясняется, одним приносит прибыли, а другим проблемы и разочарования.

Корреспондент НТВ Роман Соболь узнал, в какие хитрости пускаются продавцы и какие подвохи ждут потребителя, а также пришел к поистине парадоксальному выводу.

Отечественный картофель последние полгода был в жутком дефиците. На прилавках — завал овощей европейских. А наши где?

Дмитрий Рылько, генеральный директор Института конъюнктуры аграрного рынка: «По прошлому сезону мы видим, что у нас состоялся рекордный импорт за всю историю современной России. Да и, возможно, что не только в современной России».

После засухи в 2010-м стало ясно: случись что, и страна не сможет обеспечить себя стратегическим сырьем, вторым хлебом, то есть картошкой. Мы съедаем 30 миллионов тонн картофеля в год, впереди планеты всей, но последний урожай был совсем плохой. Недобор — 10 миллионов тонн.

Евгений Симаков, директор ВНИИ картофельного хозяйства А. Г. Лорка: «С нашими-то территориями… Потом — стыдно возить картошку из-за рубежа. Да мы никогда не закупали. Единственный раз закупили, это в 1972 году, когда была страшнейшая засуха. Закупили. Завезли что? Колорадского жука. Сейчас мы завезем кучу всего другого, о чем даже не подозреваем».

У наших покупателей есть интересный критерий: чумазое — значит родное. На самом деле любые грязные клубни назвать отечественными можно с большой натяжкой.

Григорий Сметанин, начальник цеха картофелеводства аграрного холдинга: «Мы используем семенной материал европейского производства».

То есть все вокруг до горизонта засажено картофелем, привезенным из Голландии: у него урожайность выше в 2 раза и товарный виде на высоте. У российских сортов, впрочем, тоже свои плюсы.

Григорий Сметанин, начальник цеха картофелеводства аграрного холдинга: «Более устойчивые, они может быть более терпеливы к каким-то проблемам картофеля».

Но раздобыть их в нужном количестве невозможно. В холодильниках всероссийского института картофельного хозяйства хранятся около 2 тысяч сортов картофеля. Правда, тираж невелик, каждое растение лишь в нескольких экземплярах.

Когда-нибудь светлые времена наступят — когда наши селекционеры будут полностью обеспечивать наших производителей.

Наталья Гаитова, сотрудница ВНИИ картофельного хозяйства им. А. Г. Лорха: «Когда денег будут давать побольше и на материально-техническую базу, и на зарплату».

У ведущего специалиста института вместе с доплатой за кандидатскую степень получается 16 тысяч рублей в месяц. А вокруг — оборудование времен царя Гороха. Как тут угнаться за европейской наукой? Все же изыскания с прицелом на будущее здесь продолжаются. И даже новые сорта картофеля выводятся.

Ученые выяснили: человек в течение месяца может питаться исключительно картофелем без вреда для здоровья. Никакие другие продукты с ним не сравнятся. Здесь есть и белки, и даже необходимые аминокислоты. Правда, совсем немного. А теперь и целебные сорта вывели. Например, «сирень». На срезе — сиреневая. Из-за активных антиаксидантов. Их, конечно, меньше, чем в болгарском перце, например, но ведь картошку-то мы едим каждый день. Представляете — ешь картошку и оздоравливаешься.

Российские селекционеры утверждают: у нас тоже есть сорта красивые, гладкие, но запустить их в массовое производство трудно. В советское время была система элитхозов, там перспективные клубни выращивали большой серией, а сейчас науки содержать поля не по карману, а бизнесу проще купить семена в Европе.

Правда, сельхозпроизводители уже жалуются. Голландцы подсадили их на картофельную иглу. Семена быстро вырождаются. Приходится каждый год докупать новые.

Сергей Филиппов, генеральный директор агрохолдинга: «Семена, которые мы покупаем в Голландии, в Германии, где-то на 100… от 100 до 200 долларов нам продают дороже, чем своему потребителю».

Григорий Сметанин, начальник цеха картофелеводства аграрного холдинга: «В последнее время очень много говорят о развитии так называемого частно-государственного партнерства. Я думаю, что это одно из направлений выхода из сложившейся ситуации».

Государство могло бы поддержать ученых рублем, а бизнес — предоставить экспериментальные поля и в перспективе покупать отечественные семена.

Речь о продовольственной безопасности. А пока урожаи одного из наших главных продуктов питания зависят от зарубежных поставок. Прогнозы на этот год, впрочем, благоприятные.

Михаил Суслов, директор по корпоративным отношениям ритейлерской компании: «Картошки в этом году уродилось достаточно. Прогнозы на то, что ее соберут, тоже очень хорошие. Поэтому картошки, в отличие от прошлого года, хватит надолго. И только, может быть, к весне, к поздней весне нам придется какую-то часть замещать импортом».

Такого безумия, как весной, когда за килограмм картофеля просили 80 или 100 рублей, быть не должно. Покупатель может спать спокойно: цены на второй хлеб прогнозируются умеренные — рублей 30. Сейчас и вовсе молодой картофель стоит меньше червонца.

А вот производители гадают, куда девать продукцию. Неурожай — беда, большой урожай — головная боль. На рынке и так тесно, да еще из-за нехватки товара сюда вклинились иностранные компании. Чтобы зацепиться, они способны вести жесткую игру. Наши фермеры демпинговать или платить супермаркетам дань за вход не могут.

Где хранить урожай? Далеко не каждый может себе такую роскошь позволить — собственный склад. Ангар с вентиляцией, датчиками температуры и влажности стоит 30 миллионов. Выход один — продавать сейчас оптом. Скупщики лютуют, берут по пять рублей за килограмм и тут же на рынке выставляют по 20. На фермерскую продукцию спрос есть.

Впрочем, и здесь уже приходится держать ухо в остро. Ловкие торговцы так и норовят всучить под видом тамбовской картошки китайскую или турецкую. Фермеров, продающих свою продукцию, постепенно выдавливают.

Семена — голландские, уборочная техника — немецкая, рабочие руки — из Средней Азии, упаковочная сетка — китайская. В картошке на нашем столе российского осталось совсем немного: земля, в которой она созревала, и вода, что падала с неба.

НТВ]]> Mon, 05 Sep 2011 05:27:00 +0000 Зерно с подмоченной репутацией
Еще в начале марта первый вице-премьер Виктор Зубков, курирующий в правительстве АПК, не исключал вероятности того, что введенное в прошлом августе из-за засухи эмбарго на экспорт зерна будет продлено до конца 2011 года. В конце мая, когда решение об отмене эмбарго с 1 июля уже было принято, Зубков пояснил, что урожай ожидается хороший (85-90 млн т), а переходящие остатки на 1 июля составят порядка 18 млн т. В правильности запрета так никто и не усомнился. Как заявил тогда президент Дмитрий Медведев, эмбарго "помогло сохранить ситуацию на внутреннем продовольственном рынке в нормальном состоянии, и мы не утратили свои позиции" на внешнем рынке.

В каком-то смысле он был прав: сразу после отмены эмбарго Россия начала экспортировать зерно в объемах, близких к рекордным. По данным Минсельхоза, за неполный месяц (с 1 по 27 июля) экспорт составил 2,052 млн т зерна, в том числе 1,96 млн т пшеницы. Это уже больше, чем за весь июль прошлого года, когда в условиях благоприятной конъюнктуры экспорт достиг рекордного для этого месяца объема — 1,9 млн т. В ведомстве рассчитывают, что темпы экспорта будут расти, и итоги прошедших тендеров по закупке зерна в ряде стран-импортеров (Египет, Иордания, Тунис и т. д.) подкрепляют эту уверенность. Ожидается, что до конца года Россия экспортирует до 10 млн т зерна, а в целом в начавшемся сельскохозяйственном году (с июля 2011 по июнь 2012 года) поставки зерна на мировой рынок достигнут 18-20 млн т. Для сравнения: зафиксированный в 2009 году максимум российского зернового экспорта — 22 млн т.

И все же, несмотря на оптимистичные прогнозы, на минувшей неделе президент Российского зернового союза (РЗС) Аркадий Злочевский попросил Дмитрия Медведева "подключить и посольства, и торгпредства для продвижения нашего зерна на внешние рынки, чтобы мы могли вернуть свое место под солнцем". По его словам, за время действия эмбарго его заняли конкуренты, и заняли его "с помощью политического инструментария". Проблема, объясняют в РЗС, не в объемах экспорта, а в его цене. "Мы выигрываем в значительной степени за счет того, что предлагаем более низкие цены. До того как экспорт был закрыт, мы на этих тендерах выигрывали с разницей $1,5-2. Сейчас этого не получается",— комментирует вице-президент РЗС Александр Корбут. Этот вынужденный, по его выражению, демпинг — плата за утраченное доверие.

После введения эмбарго уровень доверия к российским экспортерам "если аккуратно говорить, не вырос", объясняет Корбут. Там же, где нет доверия, появляются проблемы. По его мнению, государство должно помочь бизнесу нормализовать ситуацию, а посольства и торгпредства "должны заниматься вопросами продвижения продукции на экспорт", убеждать госорганы стран — потенциальных потребителей, "что Россия — дело доброе и хорошее, что надо с Россией работать".

"Бизнес, между прочим, свою часть пути прошел",— отмечает он. Когда был введен запрет на экспорт, у России были "определенные обязательства перед GASC" (General Authority for Supply Commodities, государственное агентство — главный импортер зерна в Египте). Наши экспортеры "закупили 450 тыс. т зерна на других рынках, по более высоким ценам, и поставили GASC", исполнив краткосрочные обязательства. Но не по всем контрактам это удалось, денег не хватило.

Возвращение российского зерна на мировой рынок было не таким легким, как хотелось бы. На первые после четырехмесячного перерыва два тендера, которые провело этим летом GASC, российские поставщики вообще не были допущены. Однако уже следующие два тендера (суммарно 360 тыс. т с поставкой в августе) были полностью российскими, и вице-президент GASC Номани Номани заверил, что не видит препятствий для участия России в будущих тендерах.

"По качеству и цене мы весьма конкурентоспособны на наших традиционных рынках (а это в основном страны Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока),— разъясняет директор аналитического центра "Совэкон", независимый директор Valinor Group Андрей Сизов.— Пока цена российского предложения заметно ниже предложения на французскую пшеницу, которая является нашим основным конкурентом на этих рынках. Но говорить о том, что мы не сможем на них вернуться, это несерьезно. Мы туда уже вернулись".

Увы, французская пшеница торгуется на уровне $280 за тонну, а российская — $245-250. Тем самым, легко посчитать, что только за июль экспортеры потеряли от дисконта за "утрату доверия" порядка $60 млн, а если вынужденный демпинг затянется, упущенная прибыль за ближайший год составит $0,5 млрд, а то и больше. Впрочем, как известно, у рынков короткая память, а значит, реальные потери производителей и экспортеров могут быть и меньше. Но и это лучше, чем потери прошлого года, когда с рынка ушло несколько крупных компаний, а суммарные потери производителей, возможно, превысили $1 млрд.

"Помощь на внешних рынках — это хорошо. Но надо оказывать правильную помощь",— подчеркивает Сизов. Во-первых, речь должна идти о логистических и инфраструктурных расходах внутри страны. "В портах ситуация понемногу улучшается, терминалы расширяются, и, хотя расходы на перевалку не снижаются, они хотя бы и не растут",— рассказывает он, напоминая, однако, что стоимость перевалки в России, по грубой оценке, в полтора раза больше, чем в Европе, и в два раза больше, чем в США. "Больше нареканий вызывает наша железная дорога. Из-за отсутствия конкуренции в этом секторе постоянно идет повышение цен, и в результате зерно даже на расстояние более 1000 км зачастую дешевле возить автотранспортом,— говорит он.— Из-за того что у нас фактически один оператор, тарифы близки к запретительным. Необходимо либерализовать рынок железнодорожных перевозок зерна, создать условия для появления конкуренции".

"Второе,— продолжает Сизов,— политика государства должна строиться таким образом, чтобы у нас такие меры, как полное эмбарго, невозможно было ввести неожиданно для всех. Закрытие экспорта было шоком и для наших стран-импортеров, и для экспортеров, и для наших фермеров". О том, насколько неожиданным было то решение, можно судить хотя бы по тому, что еще 3 августа прошлого года замглавы Минсельхоза Александр Беляев говорил, что такая мера "не будет вводиться". Более того, ведомство надеялось сохранить экспорт "на уровне прошлых лет", поскольку потерять его просто, а завоевать "очень тяжело". А два дня спустя, 5 августа 2011 года, премьер Владимир Путин подписал постановление о временном запрете на вывоз зерна, пояснив, что нам "надо не допустить роста внутренних цен, а также сохранить поголовье скота".
Точно такие же аргументы использовали в 1973 году власти США, когда под предлогом борьбы с ростом цен на продовольствие и защиты животноводства ввели запрет на экспорт сои, что фактически закрепило выход на этот рынок Бразилии. С 1973 по 1985 год доля этой страны в мировом экспорте сои выросла с 17 до 40%, и Бразилия по сей день остается вторым (после США) экспортером — ей принадлежит 33% рынка. Не выучив урок с первого раза, США, напоминает Александр Корбут, еще раз "сыграли в эту игру", в качестве ответа на ввод советских войск в Афганистан введя запрет на поставки зерна в СССР,— в результате одним из крупнейших экспортеров зерна стала Европа. Впоследствии США ввели нормы, практически не позволяющие вводить запрет на экспорт "ни при каких условиях".

Предсказуемость государственной политики в вопросах регулирования рынка необходима не только экспортерам. В условиях падения цен на внутреннем рынке существующий механизм закупочных интервенций порой срабатывает с запозданием. К примеру, по оценке Сизова, сейчас внутренние цены активно снижаются в связи с "высоким новым урожаем". Сезонные финансовые проблемы аграриев вынуждают их агрессивно продавать зерно нового урожая, что лишь усиливает падение цен. "Чтобы попытаться удержать рынок, государству стоит прямо сейчас начинать аккредитацию участников этих закупочных интервенций и быстрее все запускать. Рынок мало обратит внимания на рассуждения о запуске интервенций, нужны реальные действия,— призывает Сизов.— А более глобально — нужно уходить от этих интервенций в пользу механизма минимальных гарантированных цен с возможностью обратного выкупа зерна сельхозпроизводителем в дальнейшем".

С подобным предложением — ввести постоянно действующий механизм "интервенционных операций с правом обратного выкупа" — РЗС уже обращался к Минсельхозу. Это позволило бы производителю получить деньги за зерно в тот момент, когда они ему больше всего нужны, а в случае роста цены — выкупить его по той же цене (плюс плата за хранение) и выгодно продать на растущем рынке. "Сельхозпроизводитель получает прогнозируемую ситуацию, что цена на зерно не будет ниже такой-то. Все, что выше,— его доход. Он это знает, он может планировать свой бизнес",— мечтает Корбут. В Минсельхозе не смогли оперативно ответить "Деньгам", на какой стадии находится рассмотрение этих предложений, но в РЗС говорят, что встретили в ведомстве понимание и "если этот механизм появится, то зерновой ландшафт изменится достаточно быстро и интересно, потому что появится прозрачность деятельности для любого зернового бизнеса".

Надежда Петрова

www.kommersant.ru

Реклама на портале agropages.ru.

Всесезонный город-курорт Белокуриха привлекает туристов круглый год.]]> Mon, 01 Aug 2011 08:35:00 +0000 Мировой рынок дождался дешёвого российского зерна
По оценкам Минсельхоза, сегодняшние излишки зерна в стране составляют порядка 18 млн тонн, что чрезвычайно много. Львиная доля нереализованного — около 8 млн тонн — сконцентрирована на юге страны, где зерном сегодня забиты все элеваторы. В последнее время все чаще высказывается мнение, что прошлым летом власти не смогли точно оценить объем производства зерна и масштаб бедствий вследствие засухи. Оказалось, что потребление у нас в этом сезоне будет не 77 млн тонн в год, а 67 млн, что урожая собрали не 60 млн тонн, а 69 млн. Из-за неверной оценки внутреннего потребления и раздувания регионами убытков с целью получения госпомощи сегодня мы имеем большой остаток непроданного товара.

Мировой рынок зерна с энтузиазмом воспринял российскую новость — покупатели изголодались по дешевому предложению. В отсутствие России мировые цены на зерно в этом сезоне выросли почти в два раза. Сегодняшние цены на российское зерно — порядка 270 долларов за тонну (с погрузкой в порту) — почти на 100 долларов дешевле, чем у нашего главного конкурента, Евросоюза. Так, французское зерно сегодня торгуется по 360 долларов за тонну, американское — по 320 долларов. Правда, только за последние дни на ожидании открытия экспорта закупочные цены внутри России стабилизировались и даже стали немного расти. Но реальных сделок и покупателей нашего товара пока мало — все ждут фактического открытия «ворот».

Существующие сегодня прогнозы по валовому сбору в разных странах складываются в пользу отечественных зернопроизводителей. Так, Россия ожидает в этом году урожай выше среднего — от 85 до 90 млн тонн. В то же время наши основные конкуренты — Америка, Канада и Европа — в своих последних оценках снизили прогноз урожая на 15–20%. В основных зернопроизводящих регионах Америки и Канады идут обильные дожди, которые не дают провести посевную. Европа же, наоборот, страдает от отсутствия осадков и ухудшения качества посевов из-за засухи.

По словам первого вице-премьера Виктора Зубкова, Россия в будущем сезоне сможет вывезти до 15 млн тонн зерна при сборе урожая в 85 млн тонн. При более высоком урожае аналитики оценивают перспективы экспорта в 20 млн тонн.

Важная интрига открывающегося экспорта — возможный рост цен на зерно внутри страны и его влияние на инфляцию. Председатель Центробанка России Сергей Игнатьев уже высказался, что снятие эмбарго повысит оценки инфляции в этом году, и предложил временно ввести плавающие пошлины на экспорт зерна, которые могут быть установлены при уровне внутренних цен на пшеницу третьего класса выше 6,5 тыс. рублей за тонну. Что касается инфляции, то в очередной раз заметим: реальная стоимость зерна в гораздо меньшей степени влияет на продовольственную инфляцию, чем возникающие спекулятивные настроения и растущие иные затраты хозяйствующих субъектов — на ЖКХ, инфраструктуру, недвижимость, заработную плату, налоги и т. д. И хорошо бы с этим сначала разобраться и не жертвовать зерновой отраслью из-за общей неэффективности экономики. Что касается введения плавающих пошлин, то, по мнению директора компании «ПроЗерно» Владимира Петриченко, эта пошлина будет отнесена на счет наших производителей, и от этого в конечном итоге выиграют лишь наши конкуренты на мировом рынке, у которых будут более привлекательные цены. А нашим основным поборникам низких цен на зерно, животноводам, по словам г-на Петриченко, нужно искать резервы повышения рентабельности не в стоимости сырья, а в увеличении эффективности своего бизнеса.

expert.ru

На правах рекламы:

Интернет магазин, продажа жучков в Московской области, Москве.]]> Tue, 07 Jun 2011 06:42:00 +0000 Россия может накормить и себя, и мир. В теории. С практикой все намного хуже

Сергей Федорович, у вас нет ощущения, что в ходе дискуссии о технологической модернизации за бортом оказались целые отрасли? В том числе сельское хозяйство, где у нас, если разобраться, очень неплохие шансы?

— Вы говорите о технологической модернизации? Понятно, что мы к ней не придем! И дело вовсе не во времени. Есть пример Китая. 30 лет назад это была отсталая развивающаяся страна. А сейчас — чуть ли не лидер мировой экономики. Хотя это, скажем так, в большей степени внешнее определение, а не «внутреннее состояние».

Нельзя заниматься модернизацией, не решив базовые проблемы: нужны дороги, нужно формировать нормальный трудовой класс. Понятно, что заниматься этим никому не интересно. Как и проблемами ЖКХ. Вот построить Сколково, потратить безумные деньги — очень легко. И весело. Только это «весело», как правило, заканчивается очень плохо.

Поэтому разговоры о модернизации в том виде, в каком у нас ее представляют, — это гламурный проект. Который, естественно, не принесет никаких результатов, а только усугубит проблемы в экономике.

Когда молодые двадцатипятилетние мужчины ходят в ночные клубы вместо того, чтобы делать дело, это еще можно понять. Физиология, гормоны, поиск самок… Я охотник, поэтому перевожу на такой язык. Я все это вижу «в живой природе». Но с наступлением определенного возраста в естественных условиях зрелые самцы не ведут себя так, как молодые. Они становятся более рассудительными, остепеняются. И стадо следует за ним. А вовсе не за той молодежью, которая скачет вокруг. Кстати, эта-то молодежь в основном и гибнет в силу различных внешних факторов. Но я не могу понять ощущений и мотивации 30–35-летнего и более зрелого мужчины, который ходит в ночные клубы. Не могу понять ни его состояния, ни его удовольствий. Не могу понять, как не жалко ему жизнь тратить на такое времяпрепровождение. А у нас это происходит. И в таких заведениях можно увидеть идеологов наших «перестроек». То есть: состояние души, тела и духа у этих людей — на уровне несформировавшихся юнцов. Так зачем они взялись делать этот проект? «Весело»? Но — кому?

Я бы посоветовал им проехаться , например, по дороге от Брянска к Калуге. Думаю, желание обсуждать гламурную модернизацию у любого нормального человека после этого просто пропало бы. Пока мы не займемся всерьез инфраструктурой, не модернизируем социальную сферу, образование (сейчас мы его уничтожаем), здравоохранение, то есть пока не сформируем у людей желание жить в этой стране и, самое главное, работать (а не воровать, чтобы потом уехать за границу), никакой модернизации у нас не будет.

Так есть ли у России в этой непростой ситуации шанс стать одним из лидеров глобального агропрома? Или и здесь нам ничего не светит?

— Понимание приходит со временем. Сельское хозяйство – как ребенок. В семье ребенок – это на век. Это не «проект нескольких лет». Это — на всю жизнь. И государство не может этой темой сначала заниматься, потом не заниматься, затем заниматься чуть-чуть… Государство должно понимать: если уж браться за агропром, то — навсегда.

А у нас, например, господин Кудрин примерно полгода назад предположил: наверное, субсидии в село нужно прекращать. Пять лет село поддерживали — другие отрасли могут обидеться. Я передаю почти дословно.

Помните, в школах было в моде местное самоуправление? И девятиклассник мог себе позволить думать, что он взрослый, что может и умеет управлять. И рассуждать о чем угодно. Но если министр финансов так рассуждает о селе, то говорить о том, что у нас к агропромышленному сектору относятся серьезно, не приходится.

Получается, у России и в сельском хозяйстве никаких перспектив, если с государственной поддержкой снова проблемы?

— Национальный проект развития АПК, заявленный в 2007–2008 годах, помог нам пройти первый этап. Состоялось возрождение птицеводства, возрождение свиноводства, началось выстраивание зернового производства… Но за первым этапом должен следовать второй, требующий существенно б’ольших инвестиций. Кроме сохранения уже созданного, необходимо переходить к модернизации. Модернизации сельского хозяйства. Настоящей, не гламурной. Когда важно содержание, суть, а не этикетка И это требует больших затрат. Не снижения, а, наоборот, увеличения инвестиций.

Одно дело — поддерживать производство птицы, когда у нас ее на всю страну выращивалось полтора миллиона тонн. И совсем другое — нынешний этап, когда одна только Белгородская область выдает на рынок миллион тонн мяса птицы. Естественно, требуется куда больший уровень поддержки. Если министр финансов посчитает, что поддержку нужно снижать, мы не только перестанем развиваться, а еще и потеряем то, что смогли сделать. А главное, это убьет у людей желание инвестировать. Если и было какое-то доверие, если были частные инвестиции, то они, конечно, исчезнут. Такие настроения уже есть.

Поэтому если говорить о селе, то это программа на века. Только так к ней можно относиться.

Американские компании, лидеры современного агропрома, создавались в середине 50-х, когда вся Европа и Азия были разрушены войной. Америка покупала активы, земли и продвигала свои товары, используя политическое и экономическое влияние. Да и сейчас… Посмотрите публикации WikiLeaks. Оцените, насколько дипломаты вовлечены в лоббирование интересов американских компаний! Это работа на уровне глобальной государственной политики.

Живой пример — продвижение генно-модифицированных продуктов. Есть три американских компании, которые практически «держат» этот рынок. Так вот, всерьез обсуждается вопрос о том, как США будут давить на Евросоюз, как использовать всю мощь государства, чтобы продвигать интересы американских фирм на европейском рынке.

Если бы у нас так работали, даже в сегодняшней ситуации мы, наверное, развивались бы быстрее. К тому же не надо забывать, как помогали на старте американцы этим компаниям. Был создан Exim Bank, который кредитовал всех только под учет покупки американских товаров и оборудования. Либо тех, кто покупал американские технологии. То есть — подсаживал «на иглу» через технологии.

Создание таких агропромышленных монстров, как в США, — это глобальная политика государства. И сейчас они прекрасно себя чувствуют. Я разговаривал с несколькими представителями крупных сельскохозяйственных компаний. Знаете, что они говорят? «Сергей, убыток в течение 15 лет вообще никак нас не трогает! Мы можем 20 лет нести убытки. У нас перспективы — 30–50 лет». А вы спросите нашего агрария, что с ним станет, если он будет убыточным в течение года–двух. Просто умрет!

Это как на бирже. Здесь выигрывают только игроки с длинными деньгами. Все остальное — просто «биржевое мясо», которое периодически обкрадывают под прикрытием кризисов. На самом деле в биржевой системе кризисы заложены с самого начала, потому что нужно «сбрасывать балласт». Те же, у кого есть длинные деньги, прекрасно себя чувствуют. Кризис лишь помогает им увеличивать доходность и захватывать все больше и больше активов. То же самое и на селе. Если у тебя есть длинные деньги, ты выиграешь. Но как только начинаешь играть «на короткие» (причем на такие проценты, как у нас!) — только еще больше залезаешь в долги.

Да и уровень поддержки у нас совсем другой. В России прямых субсидий на гектар пашни нет вообще. В Европе же только прямые субсидии на землю составляют 200 евро на гектар и льготы — на агродизель, энергетику, социальную сферу.

Знаете, что такое субсидия в 200 евро на гектар? Если взять центральную часть черноземной России, так это как раз все расходы на гектар пашни нашего производителя.

У нас средние расходы на гектар пашни сегодня составляют 8 тысяч рублей. Если бы нашему крестьянину, который потратил 8 тысяч на гектар, эти деньги вернули, а еще дали бы солярку по цене вдвое ниже рыночной, предоставили льготы на энергетику, а детей бесплатно учили и кормили в школе, если бы крестьянину предоставили медицинское страхование… Да мы не только Европу, мы бы весь мир продовольствием завалили!

И по-другому — никак?

— Не получается единственными во всем мире быть на белом коне, когда весь мир работает по определенным правилам. Когда крестьянину в любой другой стране компенсируют минимум половину затрат. Говорить о глобальной конкуренции в таком случае бесполезно.

Только если все страны сейчас прекратят поддерживать село или будут поддерживать так, как это делается у нас, — мы сможем себя чувствовать нормально. Кстати, так и было в царской России, когда страна много сельхозпродукции экспортировала.

То есть прежнее лидерство России объяснялось тем, что поддержки сельского хозяйства тогда не было нигде?

— Да! Уравняйте поддержку в Европе и в России. И — всё! Мы завалим рынки продукцией, Старый Свет не выдержит. А мы тут хотим вступать в ВТО… Понятно, что при такой разнице в поддержке у нас и у них мы неконкурентоспособны. И вступление в ВТО в этой ситуации — конец.

Получается, что и другие финансовые инструменты, пусть негосударственные, не смогут «вытянуть» сельское хозяйство. Даже учитывая, что эта тема — «вечная». И что кушать люди будут хотеть всегда.

— У нас существует проблема на уровне Министерства финансов. Напоминает бухгалтерию: у министра есть сто рублей, он их и делит как-то на всех «членов семьи». Но министр финансов должен быть стратегом! Он прежде всего должен думать о том, что будет через 10, 15, 20, 30 лет. В Америке есть пятидесятилетние планы развития. И даже еще более долгосрочные. Вот в чем задача Минфина и Центробанка в том числе! А у нас они не понимают даже простой вещи: на сегодня сельхозпредприятия закредитованы так, что ни один западный фонд к ним и близко не подойдет.

Западный менеджмент несколько туповат. У них нет ни идей, ни инициатив. Их задача — хорошее потребление с постоянно увеличивающимися потребностями. Меньше работать, меньше думать, все решения принимать по шаблону. Есть «анкета», и ее надо заполнить. Даже не цифрами, а крестиками и ноликами, потому что цифры — это уже сложный процесс. Так вот, если взять любую «анкету» любого западного фонда или банка, мы в нее просто не впишемся. Мы со своими показателями — «на другой планете». У нас ведь нынешняя кредитная масса всего АПК в полтора раза выше, чем валовой годовой продукт отрасли. Это говорит о том, что мы все находимся в дефолте. Все! И почему государство до сих пор не поднимает этот вопрос, мне не понятно. А все эти небольшие субсидии, которые имеются сейчас, просто отдаляют процесс дефолта. И он все равно настанет.

Что нужно сделать, чтобы вывести агропром из этого кредитного штопора и дефолтного состояния?

— Сначала нужно понять, что этот процесс идет. А потом уже думать, что делать. То есть прежде всего — осознать. Здесь нет чьей-либо «плохой работы» или чьего-то «неумения», как нас пытаются убедить. Дескать, русские не умеют работать, такая у нас «душа». Причем тут душа? Простая экономика!

С 1999 года, который позволил нам начать развиваться, расходы сельхозпроизводителей уверенно росли. Каждый год — в плюсе. Цена на сельхозпродукцию менялась так, что в 2005 году расходы перешагнули планку себестоимости и роста доходов, двинувшись дальше. Если взять мясо птицы, то в 2009 году оно было дороже, чем в 2011-м: есть небольшой спад. Но рост всех расходов у нас постоянный.

То есть разница между расходами и себестоимостью сельхозпродукции, которая каждый год растет, только усугубляет ситуацию. Что делает государство? Оно дает субсидии, которые позволяют эту планочку себестоимости чуть-чуть опустить. Но она никогда даже не пересекает линию роста расходов. То есть мы всегда работаем в убыток.

Понятно, что долго это продолжаться не может. Банки продляют сроки по выплате кредитов, удлиняют финансирование, но это все отложенные меры, а не решение задачи. Поэтому сейчас нас может спасти только одно: списание кредитов.

То есть банки должны всех простить?

— Нет, банки не должны прощать. Такого понятия на рынке нет. В 1999 году регионам выдали так называемые бюджетные кредиты. И за счет этих кредитов регионы погасили кредиты своих производителей.

В регионах у нас реально работают. Поэтому губернаторы заинтересованы в эффективных агрохолдингах на своих территориях. Потому что агрохолдинг, во-первых, приносит доход в бюджет. Но, что гораздо ценнее, он создает нормальную социальную среду, стабильность в регионе. Для губернатора это иногда бывает важнее, чем доход от того или иного предприятия. И разрушение агрохолдинга может привести к социальной нестабильности. Поэтому губернаторы не будут деньги воровать, как у нас почему-то считается…

Вообще меня поражает: у нас президент назначает губернаторов, а потом многие федеральные чиновники считают их жуликами. Тогда, если чуть-чуть продолжить эту логику, у нас президент назначает жуликов. Так, что ли? Надо либо согласиться, что в губернаторы президент назначает порядочных людей и мы должны им доверять, либо вернуть выборную схему, когда у нас будет вероятность, что попадет не жулик. Потому что если следовать логике некоторых федеральных чиновников, если послушать их выступления, то губернаторам доверять нельзя: они все разворуют, бюджет не могут сформировать и так далее. Логика высказываний странная. В этой логике уже пора написать письмо президенту: «Господин президент, не назначайте жуликов, назначайте порядочных!»

Но какой-то выход из этой ситуации должен быть?

— Что у нас любят делать федеральные чиновники? Они все проблемные вопросы скидывают на регионалов: социалку, здравоохранение, обучение… А потом еще говорят: «Мы вам компенсируем расходы». Ведь до смешного доходит. Два года назад часть дополнительных доходов по ряду позиций забрали у регионов, но опять же Кудрин объяснил: «Мы повысили акциз! Мы компенсируем, и часть роста акцизов передадим в регион. А этот акциз увеличит доходы бюджета». А то, что это увеличение акциза приведет не к росту налоговых поступлений, а к снижению (потому что работать «в черную» станут больше и чаще)? А то, что при этом, например, потребление легального спиртного может снизиться и люди будут травиться сивухой? Нет, об этом никто не думает. Министр финансов берет объем потребления и увеличение акцизов, умножает и говорит: «Вот мы вам дали деньги. У вас есть чем дополнительные полномочия финансировать».

Регионам дают виртуальные доходы и реальные расходы. А потом удивляются, что у нас ничего не получается. Например, горит лес. Неудивительно. Полномочия передали, а денег-то нет, чтобы налаживать эту работу!

Реальные доходы, которые можно собирать, федеральный бюджет пытается забрать под себя. А все, что сложно исполняется, — передается в регионы. А вокруг — гламур. Модернизация, Давос, саммит ЕС, безвизовый въезд… Я не понимаю: у нас что, других проблем нет?

Я бы, если честно, закрыл все это. Мы у себя должны жить в России, может быть, только тогда начнем работать. Потому что если чиновник поездит по нашим дорогам и отдохнет на каком-нибудь нашем курорте, то, наверное, будет заинтересован в том, чтобы хоть как-то все это привести в порядок. А когда он отдыхает в Ниццах и Каннах, ездит по их автобанам, то его наши дороги никак не трогают. Просто никак.

Если бы я мог на это влиять, то запретил бы с определенного уровня федеральным чиновникам выезжать за границу на отдых. Просто запретил бы. С другого уровня — запретил бы семье чиновника проживать за границей и образование получать. Либо ты доверяешь своей стране, либо ты на нее работаешь и у тебя семья живет здесь, либо тогда — не будь федеральным чиновником и живи где хочешь.

Помимо зарплат и благ, чиновникам нужно определить четкие обязанности. Учи детей в России. Лечи их здесь. Тогда будешь понимать, что происходит. А то чуть что — они сразу едут в Цюрих, в Мюнхен или в Израиль здоровье поправлять. Вроде бы частный фактор. Но он очень существенно повлиял бы на ситуацию в стране.

Есть ли у России плюсы в сфере развития агропрома и в чем они?

— У нас сложные климатические условия. Но у нас есть топливные ресурсы. Правда, сейчас мы стремимся сделать цену топлива для наших производств на уровне мировых. И то преимущество, которым должны компенсировать свои недостатки, сами же уничтожаем. У нас что, средняя температура вырастет? Глупость! Природа так решила: у нас холоднее, но есть дешевые топливные ресурсы. Почему этим не пользоваться? Получается, что этот плюс мы убираем своими руками, а минусы у нас все остаются и только увеличиваются.

Нужно понимать: не могут у нас энергоресурсы стоить столько же, сколько в Европе. У нас климат другой. Мало того, мы тратим больше денег на отопление. Да и на строительство зданий. Потому что в Европе фундамент на 50 см закапывают, а мы должны закапывать на два метра.

Трубы в Лондоне на старых домах видели? У них канализация по стене идет. Попробуйте у нас так сделать, канализацию так пустить… У нас все коммуникации внутренние, да еще с обогревом, с дополнительными утеплителями. И стены в два–три раза толще.

Помню, к нам приезжал представитель «Садии», крупнейшего производителя мяса птицы в Бразилии. Мы его отвезли на нашу фабрику. По дороге назад он говорит: «Так строить нельзя!» Я начинаю напрягаться (было это в 2004 году, мы тогда только начали заниматься бизнесом). Думаю, может быть, мы что-то не так построили… Спрашиваю: «В каком смысле нельзя так строить? «У вас, — говорит, — не птичники! У вас дворцы! У нас люди хуже живут».

Но это же все не потому, что мы так к птице относимся. А потому, что стенка должна быть определенной толщины, крыша — соответствующая. Ведь снег тяжелый! А помимо фундамента, надо еще и у стены утеплять землю снаружи, чтобы не промораживалось примыкание к земле, чтобы там птица могла находиться.

А у них?

— Утрамбованный глиняный пол. И, по сути, тканевая палатка. В США и Бразилии такая конструкция три года поработала — ее сворачивают и на другое место переносят. Так они минимизируют ветеринарные, санитарные издержки. У нас же все проблемы накапливаются в закрытом капитальном помещении. Значит, нужно периодически увеличивать расходы на вакцинацию, на санобработку, время от времени делать разрывы, то есть оставлять пустыми животноводческие комплексы, чтобы они могли отстояться. Это также увеличивает расходы. То есть у нас составная расходная часть, скажем так, «от Бога» раза в два — два с половиной выше, чем у них. А тут еще «подарки» от правительства.

Кстати, у европейцев и охраны на фермах нет. Им в голову это не приходит! А у нас серьезный процент расходов — это охрана. У нас на каждой ферме стоит охрана круглосуточно! В три смены. Взрослые мужчины, которым нужно прилично платить, чтобы они сами у тебя не воровали. А попробуйте без охраны…

Пробовали?

— Пробовал. В 2003 году у меня было большое молочное хозяйство. Приехали «быки» на двух машинах — на элитную ферму, где у меня породистые, по две с половиной тысячи евро коровы стояли. Трех телок забили. Прямо во дворе разделали на мясо и уехали. Семь с половиной тысяч евро убытка. И что мне оставалось делать? Конечно, после этого и охрана, и тревожная кнопка… Но это же все расходы! А как отказаться от этого?

А наши энергетики? Из-за отключения у меня пять дней все фермы в Домодедове в Раменском районе работали на генераторах. Ну какому европейцу придет в голову ставить генераторы на фермы?! Да он разорится тут же. Даже при всей их правительственной поддержке. А у меня дизели на каждой ферме стоят. А на заводе — пятимегаваттная электростанция. Без этой станции — был бы банкротом. А главное, никто ни за что не отвечает.

Мы сейчас в суд подали на энергетиков, чтобы хотя бы солярку возместить. Может быть, что-то получим. Может быть! А кто мне возместит покупку и содержание генераторов, их эксплуатацию, замену масла? Мне же никто это не вернет.

Я помню один из разговоров с Эльвирой Наби­ул­линой: «У вас, Сергей Федорович, большие расходы. Надо отдавать часть работ на аутсорсинг, как в Европе». Да, там, в Европе, есть электрик дядя Ваня, которому бабушка (у них же на ферме всего человека три работает, причем люди в возрасте) звонит и говорит: «Дядя Ваня (ну или какой-нибудь дядя Джон), приезжай, у меня встала система вентиляции». Дядя Джон приезжает вовремя, в течение часа, потому что для птицы час без вентиляции – это гибель всего птичника. Чинит вентилятор — и уезжает. А у нас какому «дяде Ване» ты позвонишь, особенно если это выходной или не дай бог праздник какой-нибудь?

А еще у нас перед Новым годом специальные учения проходят. Я не шучу. Мы понимаем: случись что, в течение трех дней не приедут ни газовики, ни энергетики. Никто не приедет. У нас есть специальная служба, мы в праздничные дни больше людей выставляем, потому что, если произойдет авария со светом или водой — надеяться можно только на себя. И это опять расходы!

И не забудьте о постоянном росте цен наших уважаемых монополий. Газ, энергетика… Причем газовики мало того что цены поднимают. Есть еще одна проблема: только они могут эксплуатировать газовое оборудование. Раньше была обязательная проверка систем раз в год. Потом — раз в полгода. Затем — раз в квартал. Приезжает, а иногда даже и не приезжает какой-нибудь человек, который смотрит, как работают датчики. Они сами ставят это оборудование, потом нам заявляют, что надо раз в квартал его проверять, и они же устанавливают цену на эту проверку! Попробуй откажись… За проверку каждого устройства — дополнительная оплата. И тариф они устанавливают. И тариф этот за проверку каждый год только растет.

И все же агропром — это во всех смыслах стратегическая отрасль. Оставить все как есть — нельзя…

— Конечно. Если у нас не будет своего производства, то нам просто станут продавать продовольствие по цене золота. У бизнеса моральных принципов нет. Почему у нас сейчас дешевый импорт? Потому что иностранцы заинтересованы в том, чтобы уничтожить наших производителей.

Американцы четко понимают себестоимость наших товаров. Себестоимость нашей птицы посчитает любой нормальный экономист. Это только Министерство сельского хозяйства и Министерство экономического развития не знают себестоимости нашей птицы. Они никак не могут ее посчитать. Хотя мы уже много раз предлагали это сделать. А американцы нашу себестоимость прекрасно знают, и у них всегда цена на импорт к нам ниже нашей себестоимости.

Идея-то очень простая. Добить нас, а потом они будут продавать нам мясо по той цене, по которой им хочется. И нам хватит мяса с нашей нефтью ровно настолько, чтобы не умереть с голоду. Да и то не всем. Поэтому проблема голода, которая периодически обсуждается, состоит не в том, что не будет продовольствия. Продовольствие будет. Только купить его смогут не все.

Про Египет говорят, что им есть нечего. Сомали показывают… А у нас сейчас склады забиты мясом птицы. Выкупите у нас и отвезите в Сомали! Пожалуйста! Так, кстати, делают американцы. А потом повязывают целые страны этими долгами… А мы все долги почему-то списываем постоянно. Непонятно, по какой логике. Американцы столетиями долги свои считают. Те же французы нам по царской России еще долги предъявляют. А мы всем все прощаем. И при этом не используем этот инструмент для того, чтобы продвигать свои политические интересы. Зато строим гламурные бизнес-школы и приглашаем туда всех, кто готов приехать. Я уверен: смотрят на нас как на дураков.

С моральной точки зрения Сколково — в том виде, в котором сейчас пребывает этот проект, — просто неприлично. Мы бедная страна. У нас наука просто разрушена. А мы строим гламурные, никому не нужные и страшно дорогие комплексы. Зачем?! Если мы хотим развивать науку, давайте построим чистые промышленные здания, без гламура. Они обойдутся в десять раз дешевле. Там будет много рабочих мест. Купим туда качественное дорогое оборудование, чтобы там люди работали.

Что такое в этом смысле ГМО? «Новые технологии», инновации?

— Ничего нового в этом нет. Мы же знаем, что фармацевтические компании покупают наших врачей. Это уже ни для кого не секрет. То же самое происходит и здесь: производители ГМО покупают наших ученых, политиков…

Я тут был на одной телепередаче. На нее пригласили биолога, профессора. Сидит парнишка с длинными волосами в образе ученого. Не знаю, какой он профессор, но — в образе. И защищает генную модификацию. Я совершенно не знаю его, но спрашиваю: «Наверное, вы грант американский получаете? У вас такая позиция…» «Нет, — говорит, — я грантов не получаю!»

А потом сам признается, что он периодически преподает в американском университете. Конечно, можно и не грант получать, а просто зарплату.

Как у нас в середине 90-х посадили все птицеводство на сою? Всех наших кормовиков-технологов стали вывозить бесплатно в Америку и давать им рецептуры. Кончилось тем, что в начале 2000-х я сказал кормовику: «А ты без сои можешь работать? Она же импортная, и я не знаю, какая завтра будет цена на нее: соя эта выстраивает всю мою себестоимость». А он честно ответил: «У меня других программ нет».

То есть его научили: есть программа, есть система. Он вносит в нее данные и рассчитывает в ней питательность корма. И на основании этих данных высчитывает показатели выращивания.

Стали мы продумывать какую-нибудь замену. В Советском Союзе же без сои все выращивалось! Он говорит: «Да, без сои. Были свои культуры, которые уничтожили. И я не знаю, как ее заменить».

Так что… Они стратеги. Они думают не о том, что будет сегодня, а о том, что будет послезавтра. Они всех нас подсадили на сою. Теперь мы хотим от сои избавиться, а уже не можем. Для этого нам нужно воспитать новую агротехнологическую школу. Нужно вести свои разработки, чтобы выращивать под нашу белковую составляющую. А у нас, извините, все породы кур из Америки уже. Свою «генетику» уничтожили. Так что мы плотно сидим на этой игле.

Выхода нет?

— Выход всегда есть. В любом случае. Но эти задачи решаются только глобально. На уровне государства. Когда у нас говорят, что рынок «все отрегулирует», — забывают, как работает любое успешное рыночное государство. Государство для того и существует, чтобы строить стратегию. Тактикой занимается бизнес. Но пока у нас бизнесу предлагается решать все задачи, а чиновники будут «дербанить» бюджет, ничего не получится.

business-magazine.ru]]> Wed, 20 Apr 2011 11:15:00 +0000 Дорогая нефть заставит россиян затянуть пояса
По их мнению, вероятное повторение в текущем году краха спекуляций 2008 года или частичное падение цен на фондовых и сырьевых рынках, как весной 2010-го, не приведет к снижению цен на продовольствие. «Продукты питания экономичной группы продолжат дорожать в 2011 году. Золото и серебро также укрепят позиции, в то время как спекуляции сырьем и ценными бумагами снова вошли в зону повышенного риска», - полагает директор ИГСО Борис Кагарлицкий.

По его словам, рост мировых цен на продовольствие в огромной мере является последствием монетарных методов борьбы с проявлениями мирового кризиса в 2008-2010 годах. Дорожающие продукты питания, это плата населения за два года макроэкономической стабилизации и восстановление властями относительной устойчивости банковского сектора. Государственная помощь спекулянтам остается главной антикризисной доктриной.

В 2010 году вопреки высоким мировым ценам на углеводороды в России произошло ощутимое падение уровня жизни большинства граждан. «Спрос сосредоточился на продуктах самой экономичной группы. В этой товарной зоне развернулись основные спекуляции. Гречневая крупа подорожала за 2010 год почти на 200%, капуста и картофель поднялись на 100%, пшено – на 75%. Сравнительно слабо подорожали «дешевые протеины», куриное мясо и яйца, что объясняется не только широким предложением, но и отходом массового покупателя к еще более скромной пище», - отмечает руководитель Центра экономических исследований ИГСО Василий Колташов. Запрет правительства на вывоз зерна помог в 2010 году удержать низкие цены на хлеб (рост составил всего 6%). Но давление спекуляций другими продуктами, вероятно, приведет в 2011 году к ускорению роста цен на муку, хлебные изделия и макароны.

В сентябре 2009 года ИГСО представил доклад «Природа мировой инфляции». В нем предупреждалось о неминуемом ускорении роста мировых цен на предметы первой необходимости и особенно продукты питания экономичной группы. В документе было рассмотрено, как общее падение потребительского спроса может вызывать рост цен на наиболее необходимые населению товары. Было доказано, что при слабости низового спроса, политика субсидирования частного сектора ведет к росту спекуляций. Банки используют получаемые от государства средства не для кредитования промышленности, а для рыночных спекуляций. При этом чем больше сужается потребительский рынок, тем большее значение приобретают спекуляции продовольствием. Именно этот сценарий начал реализовываться в 2010 году. Неурожай явился лишь дополнительным фактором.

Между тем, по мнению международных экспертов, восстановление мировой экономики под угрозой из-за резкого повышения цен на нефть. «Худшего времени для такого резкого скачка цен на нефть нельзя было придумать», - считает главный экономист HSBC Стивен Кинг, который полагает, что основным риском для мировой экономики является новая рецессия, а не инфляция, пишет газета Financial Times. Резкое повышение цен на нефть в прошлом неоднократно предшествовало спаду в мировой экономике - это происходило, в частности, в 1974, 1979 и 2008 годах.

Мировые цены на продовольствие достигли новой рекордной отметки в январе 2011 года, цены растут седьмой месяц подряд, говорится в обновленном индексе цен на продовольствие Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных наций (ФАО), который ежемесячно отслеживает динамику мировых цен на продовольствие.

Финанс-онлайн]]> Tue, 01 Mar 2011 09:05:00 +0000 Фермер, счастливый и не очень
Если же фермер занимается животноводством, в его обязанности входит работа с доильными аппаратами и молокопроводом, а также первичная обработка молока, обеспечение нагула животных. Помимо вышеперечисленного любой фермер должен уметь вести бухгалтерский учет и работать с документами, которые обеспечивают его правовой статус.

Семейный бизнес

Как правило, фермер ведет хозяйство не единолично. Либо это семейное предприятие, либо в фермерском хозяйстве задействован труд наемных работников. Главенствуют в сельскохозяйственном предпринимательстве на сегодняшний день именно семейные фермы.

Однако в европейских странах, где крупные фермы преобладают, наемные работники составляют примерно треть от всех занятых в аграрном секторе. В России же, как показывают опросы, наемный труд используется редко, причем на одно фермерское хозяйство в среднем приходится не более одного работника.

Опыт важнее диплома

Для того чтобы обзавестись собственной фермой, получать образование в сфере сельского хозяйства необязательно. Главное в этом деле — иметь навыки предпринимательства и административной работы и, конечно, обладать коммерческой жилкой.

Хотя образование, разумеется, лишним не будет. Можно выучиться в одном из многочисленных сельскохозяйственных вузов по специальности «организация фермерского хозяйства» или получить высшее или среднее образование по тому или иному биологическому направлению. Даже если на ферме всем занимаются наемные работники, фермеру все равно понадобятся знания и навыки в выбранной им сельскохозяйственной отрасли.

Часто в успехе фермерского хозяйства роль играет не столько высшее образование владельца, сколько его опыт. Очевидно, что человеку, с детства привыкшему к сельскохозяйственным работам, будет проще справиться с ролью фермера, чем изнеженному и рафинированному городскому жителю.

Мешает бюрократия

Фермерство в России массовым явлением так и не стало. Причина — не самый благоприятный климат. Возможные неурожаи и падеж скота делают эту работу чрезвычайно рискованной.

К тому же масса бюрократических сложностей и проблем отнюдь не способствует развитию фермерства в нашей стране, поскольку эти проволочки чреваты не только огромной потерей времени, но и внушительными денежными затратами.

Доход фермера зависит от специализации, масштабов хозяйства, суммы вложений, погодных условий и множества других факторов. В среднем в мире доход фермерского хозяйства составляет от 15 тысяч долларов в год. В России, где значительная часть фермерских хозяйств — это небольшие семейные бизнесы, фермеры часто работают не на прибыль, а на удовлетворение собственных или семейных запросов, то есть производят продукты питания исключительно для себя и близких.

Эксперты считают, что успешная карьера фермера — это рост объемов производства, увеличение числа наемных работников, договоры на поставку продуктов с крупными компаниями, приобретение новых, более совершенных средств производства.

Источник: trud.ru

Реклама на сайте: Специалисты установят натяжные потолки быстро.]]> Wed, 26 Jan 2011 09:47:00 +0000 Пойдем КООПать картошку Прогноз о том, что килограмм картошки в средней полосе России к новому году будет стоить 100 рублей, благополучно не оправдался во многом благодаря мелким фермерским хозяйствам. Во всяком случае так считает Евгений Кузнецов, председатель совета Центросоюза России.

Российская газета: Скажите прямо: в этом сезоне нам всем стоит взяться за тяпки и лопаты и сажать картошку, как это было в конце восьмидесятых - начале девяностых?

Евгений Кузнецов: То, что по весне рост цены на картофель будет, это факт. Но Россия живет не за железным занавесом. Кончится своя картошка, импортную привезут из более картофельных стран.

РГ: Из Египта, Израиля, из Перу?

Кузнецов: В том числе и из этих стран. Вы знаете, в 2008 году, когда начался кризис и выросла безработица, я думал, что люди посадят очень много картошки. Должен же нормальный хозяин минимизировать риски - хотя бы посадить картошку, чтобы прокормить семью. На всякий случай. Не понадобится - всегда можно продать нашим организациям или нашим конкурентам.

Но во время кризиса картошки больше сажать не стали. И этой весной, когда картошка в стране кончится, ее тоже больше сажать не станут, я думаю. Потому что люди знают: правительство не бросит их в беде.

Во время финансового кризиса, когда многие в селах потеряли работу, им дали пособие - по 4-5 тысяч рублей. На эти деньги можно много картошки купить. Поэтому, я думаю, если и дальше давать пособие по безработице, надо менять подход: тысячу рублей можешь истратить на еду, а на три с половиной тысячи купи или семена, или лопату, или козу.

РГ: Раз картошки мало, значит, ваши потребсоюзы хорошо заработают на ней?

Кузнецов: Два примера приведу. Нашей татарстанской организации правительство республики поручило в этом году обеспечить население картофелем. И через систему Татпотребсоюза в соседних областях и в Сибирском федеральном округе было закуплено 25 тысяч тонн картошки. Цена сформировалась тогда на уровне 12-13 рублей. С доставкой, с хранением себестоимость была гораздо выше. А продавалась эта картошка на ярмарках выходного дня по 17 рублей килограмм - ниже затрат.

Убытки покрыло правительство республики. Если бы потребсоюз не обеспечил картофелем рынок, другие структуры продавали бы его не дешевле 30 рублей за килограмм. Население потеряло бы большие деньги.

В Самарской области наши коллеги должны были реализовывать картошку по цене закупки. А правительство компенсировало накладные расходы на доставку и хранение - 10 рублей на килограмм. Так что картофель был еще дешевле, чем в Татарстане. А какая-то часть денег при эффективном подходе к делу осталась в наших организациях. Сами судите - хороший это бизнес или нет.

РГ: Но ведь на закупке картошки у потребсоюзов есть конкуренты. Значит, им это выгодно?

Кузнецов: Конкуренция есть. Особенно в благополучных районах, где картофель произрастает в достаточном количестве. Приезжают люди, которые на генетическом уровне умеют хорошо торговать на рынках, покупают картофель у населения, и цена у них обычно выше, чем могут предложить наши организации. Потому что, откровенно говоря, наши организации прозрачные, с реализации мы платим налоги. У них же с этим проще. Закупают картофель и уезжают.

Но вот в тех населенных пунктах, где проживает 10-20 человек, там конкуренции нет. Те автолавки, которые там торгуют, они же и закупают продукцию.

РГ: Может, это покажется вам парадоксальным, но часть вины за то, что в российских городах возникает напряженность на национальной почве, лежит, по-моему, на потребительской кооперации. Это ваши общества мало закупают фруктов, мяса, шерсти в Дагестане и других кавказских субъектах Федерации. Отсюда безработица, миграция в поисках заработков, обостренное стремление к социальной справедливости, межнациональные конфликты. Что вы скажете на это?

Кузнецов: Частично я с вами соглашусь. Закупки плодов и овощей в Северо-Кавказском регионе за последние двадцать лет сильно сократились. В восьмидесятые Север, армия, спецучреждения снабжались фруктами и овощами с российского Юга. Все, что люди выращивали, закупали наши организации. Крупные теплично-парниковые хозяйства, консервные заводы давали рабочие места. Все вместе это обеспечивало населению региона неплохие по тем временам заработки. И достойное место во всесоюзном разделении труда.

Что сейчас? Многие производственные и торговые объекты утрачены безвозвратно. Но своей вины за это мы не чувствуем. Хотя и рассчитывать на то, что их кто-то другой восстановит и вернет нам, не приходится.

Некоторые объекты у нас на Северном Кавказе сохранились. К сожалению, оборудование на них установлено в семидесятых годах, в лучшем случае - в восьмидесятых. Оно энергоемкое, не предполагает особых изысков в упаковке, товар получается неконкурентоспособный. Хотя с реализацией проблем нет. Сырье недорогое, поэтому продукция получается доступной по цене. Люди стремятся закупать овощные и фруктовые консервы, соки производства наших обществ на свадьбы, юбилеи, массовые торжества.

Если бы у наших потребсоюзов были ресурсы для модернизации производства, оборотные средства для работы с населением, то, конечно, занятость и объем произведенной продукции были бы в разы больше.

РГ: Так многие говорят: если б деньги были, мы бы смогли...

Кузнецов: Речь идет не об особенно больших деньгах. Некоторое время назад мы подготовили предложения по повышению занятости населения в Северо-Кавказском федеральном округе через развитие потребительской кооперации. Цифры там такие - если бы 216,5 миллиона рублей дал федеральный Центр и чуть больше 55 миллионов рублей - регионы, то наши общества сумели бы мобилизовать 715 миллионов рублей собственных средств и кредитов на модернизацию производства.

РГ: Непонятно, много это или мало. Давайте оценим эти вложения в чем-нибудь понятном - в арбузах, в яблоках.

Кузнецов: Это даст больше двух тысяч постоянных рабочих мест и более трех тысяч - сезонных. И еще 329 тысяч человек получат возможность продавать свою продукцию в потребкооперацию, причем половина из этого числа - в Дагестане.

РГ: Ну и какова была реакция в правительстве?

Кузнецов: Правительство недавно приняло решение о том, чтобы поддержать потребительские общества наравне с сельскохозяйственной потребительской кооперацией. До сих пор мы были лишены государственной поддержки. Возможно, и наши "северо-кавказские" предложения были учтены. Хотя, с моей точки зрения, их стоило бы рассмотреть отдельно, как специальную программу. Хочу обратить внимание: мы не пытаемся сказать, что на Кавказе должны только гонять баранов по склонам гор, и с помощью потребкооперации нужно как-то привязать их к родным республикам. Идея не в этом, а в том, чтобы создать более благоприятную социальную ситуацию в этой густо населенной части страны.

РГ: Хорошо, а не получится так, что теперь вы все бюджетные деньги закачаете в эту "густо населенную часть", а в средней полосе по-прежнему невозможно будет продать яблоки из собственного сада. И каждую осень их просто выбрасывают. А яблочный концентрат мы закупаем в Китае. Почему никто не пытается превратить наши плоды в товар и заплатить какую-то копейку людям, у которых, может, кроме этих яблонь и нет ничего?

Кузнецов: Ну, "невозможно продать яблоки" - это преувеличение, не все так плохо. Во многих областях - в Курской, Смоленской, Липецкой - яблоки закупают. В достаточно больших объемах. Потребительские общества, правда, выступают тут в роли интегратора. Берут у населения фрукты по достаточно низкой цене. Хотя люди все равно довольны. И затем в течение месяца продают переработчикам. Тем, кто делает яблочный концентрат.

Если бы у нас были собственные мощности для хранения яблок, мы могли бы наладить переработку. Но тут проблема та же - нет собственных средств, чтобы поставить современные технику и технологии.

РГ: А что вам говорят про яблоки в торговых сетях?

Кузнецов: Им гораздо проще брать импортные фрукты, обработанные химией, которые не портятся. А наши живые яблоки достаточно быстро портятся, они хорошо идут в переработку, в консервацию.

РГ: Значит, яблоки в России - это плохой бизнес?

Кузнецов: Это вообще не бизнес. Если я занимаюсь реализацией яблок, то, скорее, возьму по 45 рублей килограмм израильские и продам их по 90 рублей. Чем буду ездить, жечь бензин, покупать у населения по 30 рублей и продавать в лучшем случае по 60 рублей. Это очень хлопотно, а маржа небольшая - меньше, чем при перепродаже импортных яблок.

Другой вариант - большой стакан сока в хорошем московском ресторане стоит столько, сколько 500 килограммов яблок у населения где-нибудь в Псковской области. Ну и что? Если ресторатор возьмет псковские яблоки, себестоимость стакана будет 15 рублей, если возьмет израильские - 30-35 рублей. А продаст он этот стакан сока за 500 рублей. Есть ли смысл связываться со скоропортящимся товаром из-за дополнительной маржи в 15-20 рублей, если имеешь сотни рублей прибыли на этом стакане сока?

Так что закупка яблок у населения в России - это не бизнес, это - социальная политика.

www.rg.ru]]> Wed, 12 Jan 2011 13:04:15 +0000 Фураж вместо мяса

Защищая отечественного производителя, Россия идет по пути существенного ограничения импорта мяса. «Ножки Буша» россияне не видели уже почти год, осенью был также ограничен импорт свинины и говядины из США и Европы. Права на поставку своей продукции в Россию лишены семь предприятий Германии по производству мяса и одно — молока. Решение было принято по результатам инспекций, проведенных российскими ветспециалистами. Все ограничения основываются на несоответствии импортной продукции российским ветеринарно-санитарным требованиям. Руководитель департамента поддержки сбыта и политики качества министерства сельского хозяйства Германии (BMELV) Херман Шлюдер рассказал «Эксперту Online» какими он видит взаимоотношения России и Германии в области животноводства, в чем заключаются претензии к немецкому мясу со стороны российских госорганов и какое развитие ждет российскую мясную отрасль.

— Ограничение импорта мяса из Германии в Россию — большая проблема для экономики вашей страны?

— Потребление свинины в Германии стабилизировалось, притом что рост производства не прекращается из-за конкуренции и возможностей экспорта в другие страны. В 2009 году было произведено более 7,7 млн тонн мяса, что на 2,5% выше показателя 2008 года. На долю свинины пришлось больше всего — 67,9%, второе место заняло мясо птицы — 16,6%, а третье — говядина с 15,2%. Практически половина всей продукции идет на экспорт. При этом Россия остается одним из самых важных направлений экспорта свинины и говядины.

— Какие конкретно претензии к вам предъявляются?

— Все проблемы, с которыми мы сталкиваемся, связаны с ветеринарией. Мы должны соответствовать российским требованиям, которые выше европейских. Если в мясе выявлены хоть мельчайшие признаки антибиотиков, то в России такое мясо уже не идет. Я хочу особо отметить — на экспорт идет мясо точно такого же качества, как и на наш внутренний рынок. Требования же немцев к качеству продукции очень строги — добавление ГМО, вредных веществ в корм животных недопустимо, помимо этого немцы требуют соответствия экологическим нормам и производства более диетического, постного и полезного мяса. Все это распространяется и на экспорт. Вопросы сертификации должны обсуждаться на межгосударственном уровне. Мы хотим, чтобы российская делегация посетила наши предприятия и производства и проверила качество изготавливаемой продукции. Скрывать нам нечего.

— Сколько стоит немецкое мясо? Датирует ли государство мясную отрасль? Возможно, низкие цены смущают наш Роспотребнадзор?

— На момент забоя цена за килограмм свинины 1,40–1,45 евро. Стоимость переработанного мяса выше. Например, 3,15 евро за килограмм филейной части. Эта цена очень низкая, Еврокомиссия дает субсидии на экспорт.

— Импортировать готовую продукцию по такой цене — достаточно рискованно. Каким образом, по вашему мнению, Россия могла бы занять свое место в мировой мясной индустрии? Есть ли пути взаимовыгодной интеграции?

— Я думаю, что у России есть все шансы стать лидером в производстве кормов. Имеется хорошая база по зерновым, земля, но этот потенциал не используется.

В основе успеха немецкого животноводства лежит простая вещь: это цепочка, если ее тянешь, она работает, а если на нее надавишь извне, то одно звено выскальзывает, и она рушится. Эффективное производство получается, когда страна вписана в международное пространство — например, мы закупаем часть животных в Голландии и Дании, экспортируем в Польшу, переработанную продукцию оставляем себе и продаем не только в страны ЕС, но и страны БРИК и др.

— Означает ли это, что вы приглашаете российские компании к партнерству?

— У нас нет препятствий для более тесного партнерства. Но это зависит от бизнеса и экономических условий.

— После создания Таможенного союза ситуация с экспортом в Россию и страны СНГ изменится?

— Тут есть как плюсы, так и минусы. Пока что ветеринарные требования стран Таможенного союза негармонизированы, получается, что нет и единого рынка. В ЕС этот процесс занял 24 года. У вас долгий путь впереди.

Рекомендуем: интересные сайты. Факты о России.]]> Wed, 15 Dec 2010 15:33:00 +0000 Елена Скрынник: говорить, что сельское хозяйство загнется, и нас оставят без господерржки – это неправильно
Е.СКРЫННИК: Добрый вечер

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хочу поблагодарить наших слушателей, которые прислали более 50 вопросов на наш сайт – они почти все деловые, - редкий случай. Обычно спрашивают, когда вы уйдете в отставку и как отличить овцу от коровы, - любого министра об этом спрашивают.

Е.СКРЫННИК: Это вместо «здравствуйте».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, что, - кошмар. Президент не упомянул почему-то в своем послании сельское хозяйство. Это для вас черная метка, или белая метка?

Е.СКРЫННИК: Во-первых, сельское хозяйство было упомянуто в самом начале.

А.ВЕНЕДИКТО Чуть-чуть.

Е.СКРЫННИК: Что были предприняты все меры для того, чтобы предоставить нашим сельхозорганизациям помощь всем тем, кто пострадал от засухи. Поэтому я считаю, что все положительно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Тогда по традиции, которая у нас с вами есть, я предложил из 56 вопросов выбрать три от наших слушателей. Вы выбираете и вы же отвечаете, а я на вас буду любоваться.

Е.СКРЫННИК: Спасибо. В таком случае вопрос из Пензы от журналиста: «Кто все же оказался прав – вы, или пензенский губернатор Бочкарев?»

А.ВЕНЕДИКТОВ: Тут надо объяснить, что случилось.

Е.СКРЫННИК: Дело в том, что председатель правительства принял решение проверить доведение субсидий до сельхозорганизаций после засухи. Это два направления – бюджетные кредиты и дотации сельхозорганизациям. В результате на селекторном совещании, которое проводилось председателем правительства Путиным в понедельник, выяснилось следующее. На вопрос Путина, как доводятся средства в Пензенской области, губернатор Бочкарев сказал, что все доведено, но, к сожалению, по той информации, которая была на 25 число - а я могу еще раз повторить, что из 332 миллионов рублей бюджетных кредитов было доведено всего лишь 260, то есть, 78%. А из непосредственно прямых дотаций было доведено ноль. Такая же информация существует и в Минфине. Поэтому я хотела бы подтвердить – да, я оказалась права, и хочу сказать, что на вчерашний день 100% и бюджетных кредитов сельхозорганизациям были перечислены и 100% дотаций - в пензенской области. И тенденция такая, что на сегодняшний день из тех 43%, которые были всего лишь перечислены на 25 число, на сегодняшний день уже перечислен 71% нашими регионами.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Все-таки - когда мы встречались с вами в августе-сентябре, вы говорили об огромных суммах, которые должны быть доведены. Где проблемы?

Е.СКРЫННИК: Во-первых, оценить, что существует проблема, и она носит критический характер, ни в коем случае нельзя. Во-первых, беспрецедентные, как сказал президент в послании, меры поддержки сельхозорганизаций – это 35 млрд субсидий, это бюджетные кредиты - 25 млрд и 10 млрд прямые дотации сельхозорганизациям, пострадавшим от засухи, перечислены в регионы. Из 25 млрд перечислены 15 – это бюджетные кредиты, и в основном они все доведены сельхозорганизациям, что касается дотаций, из 10 млрд. перечислены 5 и в этом направлении, как выяснилось в понедельник – эту информацию мы председателю правительства представляли – да, есть проблемы, и многие регионы не перечислили в срок.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А что ни делали с этими деньгами? Это же федеральные деньги?

Е.СКРЫННИК: Поэтому мы и были вынуждены проинформировать и первого заместителя председателя правительства и председателя правительства – о том, что, к сожалению, с этим есть проблемы и мы над этим постоянно работали - каждую неделю мы проводим мониторинг, практически даже каждый день. Поэтому в итоге еще раз докладываю вам, что по нашей информации на сегодняшний день все, что касается бюджетных кредитов практически переведено в полном объеме, все, что касается дотаций – переведен 71%.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Было 50, стало 70?

Е.СКРЫННИК: было 43, стало 71. То есть, сельхозорганизации получают те средства, которые им перечислены. И как условие – средства будут дальше перечислены в регионы только после того, как регионы рассчитаются со своими сельхозорганизациями. Эту работу мы держим на контроле по поручению председателя правительства и отслеживаем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хотел бы все-таки коснуться вопроса, который недавно озвучил Путин и вы об этом говорили – впервые с 2001 г. Россия может осуществить. Как сказал премьер, импорт зерна. Неужели ситуация оказалась настолько сложной, что даже с тем запасом, который у нас был, с теми остатками, мы прибегнем к импорту?

Е.СКРЫННИК: По итогам уборочных работ в обработанном весе у нас находится 60,4 млн тонн зерновых. Плюс те остатки, которые у нас существовали с прошлого года, по данным Росстата - 26, 3 млн тонн, при нашем потреблении 74-75, возможно, 78, - даже при таких цифрах, мы, конечно же, с ситуацией справляемся и полностью себя обеспечиваем зерном и выходим с достойным запасом на будущий год. В том случае, если будет не хватать фуражного зерна - председатель правительства имел в виду, что если не будет хватать фуражного зерна, кукурузы, ячменя, конечно же, возможно наши сельхозорганизации будут приобретать это все по импорту. Потому что использовать продовольственную пшеницу на корм скоту неэффективно и нерационально. Поэтому, если вы хотели мои комментарии по этому поводу, они такие.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Большой объем может понадобиться импорта фуражного зерна, если понадобится?

Е.СКРЫННИК: Я не думаю. Мы справляемся с ситуацией.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, это еще нерешено?

Е.СКРЫННИК: Это еще не решено, у нас есть интервенционный фонд, в нем находится более 3 млн тонн фуражного зерна, и если ситуация будет критичной и председатель правительства примет решение, то конечно же, это будет использоваться для того, чтобы поддержать сельхозорганизации.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Губернаторы южных областей в эти же дни опять заговорили о том, что зря запретили экспорт зерна – видимо, у них излишки возникли?

Е.СКРЫННИК: Да, такая ситуация существует. Но еще раз – принято решение по закрытию экспорта, решение правильное и однозначное.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А что вы будете делать с излишками этими?

Е.СКРЫННИК: Думаю, что с этим вопросом мы будем разбираться. Во-первых, сельхозорганизации - те, которые занимаются животноводством - конечно же, будут приобретать зерновые, конечно же, это необходимо, и весной будет сложная ситуация. И та ситуация, когда нужно будет хранить зерно, соответственно, это будет дороже для самой же реализации этого зерна, думаю, что многие сельхозорганизации, которые занимаются растениеводством, будут заниматься более четко и эффективно реализацией своего зерна – не выжидать. Кстати, это то, к чему призывал председатель правительства. Поэтому я думаю, что с ситуацией мы справимся и разберемся – нам нужно просто какой-то промежуток времени.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Была засуха, сейчас, по прогнозам, будет очень холодная зима. Насколько вы прогнозируете, что сбор озимых тоже будет значительно меньше, чем в прошлом году?

Е.СКРЫННИК: Если сказать о том, как мы закончили посевную кампанию, осенние работы, мы вышли с неплохими показателями. Нами обработано, засеяно 15,5 млн га. То есть, прогноз был в августе 12 млн га. Мы идем по нормальному позитивному варианту, и я думаю, что при позитивном течении мы с ситуацией по сбору зерновых справимся. Если же, конечно, будут заморозки и будет гибель, то мы должны сделать упор, как вы понимаете, на весенние работы, на яровой сев и здесь мы должны будем увеличивать объемы посевных площадей, к чему мы и готовимся.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я видел цифру, что прогноз следующего года 85 млн тонн – вы разделяете такой прогноз оптимистичный?

Е.СКРЫННИК: Пока прогноз не даю, потому что мы должны еще раз все просчитать. Но конечно это то, что нам надо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И последний вопрос - в связи с нехваткой фуражного зерна планируете ли вы, предрекаете ли рост цен - сначала закупочных у сельхозпроизводителей, следовательно, рост цен на мясо и на хлеб? Как это отразится?

Е.СКРЫННИК: Такого прогноза мы не даем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: По другому спрошу - как это отразится?

Е.СКРЫННИК: Я хотела бы сравнить цены на зерновые, которые были в 2008 г. Они были на 30% выше, чем на сегодняшний день – закупочные у сельхозпроизводителей-растениеводов. Поэтому это не самые высокие цены. Но то, что произошло в 2009 и в начале 2010 гг. - вы знаете, что они были еще ниже. Поэтому, если сравнивать в 2008 г. - он, конечно, по ценовой ситуации был критичным – это были максимальные цены. На сегодняшний день у нас минус 30% от 2008 г., но конечно выше, чем в прошлом году. Но при этом у нас цены на хлеб, хлебобулочные изделия на 30% не повысились.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Повысились, но не на 30.

Е.СКРЫННИК: Не на 30. И вы помните, что практически все лето мы ситуацию отслеживали, проводили совещания региональные с президентом выезжали, и Дмитрий Анатольевич сам контролировал эту ситуацию, также председатель правительства постоянно держал руку на пульсе. Поэтому я считаю, что с ситуацией мы справились. Что касается прогноза на будущий год, я пока его не делаю - давайте войдем в зиму и поймем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ваш следующий вопрос?

Е.СКРЫННИК: Следующий вопрос касается мелиорации: «Продвигается разработка концепции развития мелиорации в РФ и когда намечается ее принятие?»

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это переходный вопрос с прошлой нашей встречи. Вы обещали ответить.

Е.СКРЫННИК: И я отвечаю. Мы закончили подготовку концепции развития мелиорации РФ до 2020 г., передали этот документ на рассмотрение в регионы, и в пятницу я в Ростове провожу совещание именно по этому вопросу, расширенную Коллегию Минсельхоза, где мы обсудим концепцию развития мелиорации до 2020 г.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Дорогой проект?

Е.СКРЫННИК: Дорогой.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это действительно сейчас для России необходимо? Для сельского хозяйства?

Е.СКРЫННИК: Жизненно необходимо. Ситуация, которая у нас была в прошлом году и в этом году, заставляет нас думать о том, что без мелиорации нам будет сложно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Третий вопрос?

Е.СКРЫННИК: От одного человека пришло два вопроса. Не будем обижать. «Когда состоится запуск двух спутников для Минсельхоза и будет ли на них установлено оборудование для дистанционного зондирования состояния сельскохозяйственных посевов?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Очень интересно, я даже ну думал об этом вопросе.

Е.СКРЫННИК: Да, прогрессивно. Это тоже касается засухи и мелиорации и нашего будущего. Хочу сказать, что в этом направлении мы работаем в рамках госпрограммы развития сельского хозяйства. И к 2013-2014 гг. я надеюсь, что мы закончим с созданием группировки спутников. На сегодняшний день у нас существует инженерно-квалификационная модель - она создана, она работает, на ней апробируется технология. Поэтому создание комплекса даст возможность нам дистанционно зондировать наши земли, прогнозировать засуху или заморозки, а также отслеживать уровень и использование минеральных удобрений, и качество сельхозпосевов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это будут специализированные спутники?

Е.СКРЫННИК: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В 2011 году запускаются?

Е.СКРЫННИК: Один у нас практически уже запущен - как модель мы его заканчиваем апробировать и после этого он будет запущен. Но целая группировка, которая нам обеспечит полную работу на территории РФ будет запущена ориентировочно – все зависит от финансирования - или в 2013, или в 2014 гг.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот уже спутники у нас. Еще немножко дискретных вопросов из интернета. Пенсионер из Москвы: «Как вы думаете, как будет чувствовать себя сельхозпроизводитель после 1 января 2011 г. при повышении ЕСН до 34%» - мы слышали президента, что для малого и среднего бизнеса ЕСН все-таки останется 26 в течение двух лет, но сельхозпроизводители есть средние, но есть и крупные.

Е.СКРЫННИК: Конечно, изменения будут и будут ровно такие, как и у других наших граждан. Но в этом направлении решение принято, поэтому, конечно, налог будет выше.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно, что выше. Но если говорить о том, что сказал президент в послании – кого вы считаете мелким и средним производителем, кто попадет под эту категорию в сельском хозяйстве?

Е.СКРЫННИК: Во-первых, это касается фермерских хозяйств. Они у нас средние.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть для них ЕСН не будет подниматься два года?

Е.СКРЫННИК: думаю да, конечно. Тем более, у нас существует проект «Единой России», он принят, который называется «Российский фермер» - этот проект даст возможность нам структурировать наши малые формы хозяйствования в одно общее направление и обеспечить им разные формы господдержки. Потому что они производят до 50% основной продукции сельского хозяйства - молока, мяса, картофеля, зерновых. Но при этом уровень господдержки не всегда доходит до малых форм хозяйствования. Поэтому это важное направление, которые занимается «Единая Россия», и я являюсь координатором этого проекта от «Единой Россией», проект называется «Российский фермер», также он был принят на этой неделе.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, фермер может попасть и попадет под это решение?

Е.СКРЫННИК: Малые формы хозяйствования, что касается крупных агропромышленных холдингов, конечно же, это промышленное производство, и сотрудники там имеют другой объем зарплаты и здесь решение принято.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи наши слушатели приводят в пример Белоруссию - с вашей точки зрения, что мы могли бы позаимствовать у наших белорусских друзей, а что нет? Вот человек пишет: «еду в поезде, вижу поля», что в организации сельского хозяйства Белоруссии надо заимствовать, а чего не надо?

Е.СКРЫННИК: Первое и самое главное – в Белоруссии довольно высокий уровень господдержки, которая оказывается разными формами – и скрытой, и открыто, и дотации на минеральные удобрения, приобретение техники, социальное развитие села. В этом плане Белоруссия работу выстроила давно и надежно. Поэтому, конечно же, у них уровень поддержки составляет 18 %, в то время как в РФ 7-8%. Поэтому, конечно же, это позволяет им обрабатывать те земли, которые у них имеются – с учетом их небольшого объема таким способом, который вызывает восторг из окна поезда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи у нас как с белорусской картошкой? И вообще, как у нас с картошкой?

Е.СКРЫННИК: Картофеля в этом году мы произвели меньше, чем планировали, поэтому многие наши регионы закупали картофель из Белоруссии.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это делают регионы?

Е.СКРЫННИК: Я имела в виду как пример. Татарстан приобрел картофель для всех своих организаций и потребителей - они его приобретали через свою государственную компанию централизованным образом. Я знаю, что они приобретали в Белоруссии, потому что оптом, как вы понимаете, дешевле. Поэтому у нас потребность составляет 28 млн тонн, мы в этом году произвели 22-23 млн тонн. Это все связано с засухой. Раньше мы закрывались картофелем полностью, по 100%.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Неужели эта кошмарная засуха - я иду по цифрам: удар по зерновым – вместо 80 - 60. По картофелю. Чему нас научила засуха? Для того чтобы не допустить в следующем году, даже если засуха повториться, что мы должны?

Е.СКРЫННИК: Первое – стратегические меры. К ним я бы отнесла мелиорацию, концепцию развития мелиорации наших земель. И второе – страхование урожая.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кстати. Об этом говорили. Так кто противится страхованию?

Е.СКРЫННИК: Закон находится в Госдуме. В первом чтении он уже принят, дальше ведется работа, и мы все будем делать, надеюсь, для того, чтобы на весенние полевые работы мы уже имели возможность использовать новый закон.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Обязательное страхование урожая?

Е.СКРЫННИК: Обязательное - от катастрофических рисков. Причем, мы предложили страхование от катастрофических рисков с уровнем господдержки.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть?

Е.СКРЫННИК: Чтобы те сельхозпроизводители, которые получают господдержку, также обязаны страховать. Потому что используют не только свои средства, но и федеральные. Стоимость страхования намного ниже, чем она была раньше - процентов на 80, поэтому больше будет охват, возможность использовать ее и, конечно же, это гарантия того, что те потери, которые, не дай бог, будут нести сельхозпроизводители, они будут компенсироваться страховыми компаниями. Для этого также представлен пул страховых компаний.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Частных?

Е.СКРЫННИК: И государственных, в основном. Для того, чтобы это был пул, который смог бы закрыть все проблемы. Одна компания никогда не справится с этими объемами. Наше предложение было услышано, и надеемся, что в ближайшее время закон будет принят.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Значит, уроки - мелиорация и страхование. Поскольку вам было передано лесное хозяйство, насколько я помню…

Е.СКРЫННИК: Нет, оно не было передано.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Оно было забрано.

Е.СКРЫННИК: Не забрано. Тут было принято правильное решение.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте просто – урок по лесному хозяйству. Неважно, в вашем оно ведении, или нет. Урок?

Е.СКРЫННИК: Урок следующий: ко всем вопросам надо относиться концептуально, системно и вырабатывать стратегический подход. Было все понятно, что над этим нужно работать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А есть волшебная палочка, касающаяся борьбы с пожарами в условиях засухи? Есть такое кольцо, за которое надо потянуть?

Е.СКРЫННИК: Вы знаете, что в этой ситуации кольцом было МЧС.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это рука, которая тянет за кольцо. А кольцо из чего должно состоять, в первую очередь?

Е.СКРЫННИК: Можно мы к зерновым? У меня уже нет лесного хозяйства.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Можно. Вернемся после новостей к разговору.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: 20.33, Елена Борисовна Скрынник, министр сельского хозяйства РФ в студии. Мы немножко расширим позицию, потому что Россия находится в двух экономических организациях, - вернее, одна стоится, а в другую мы собираемся вступить - Таможенный союз и ВТО. Начну с ВТО. Дело в том, что когда начинался процесс вступления в ВТО, одним из основных противников этого было как раз сельское хозяйство, и люди говорили, что именно вступление РФ в ВТО приведет к тому, что российское хозяйство загнется. Вы наверняка изучали этот вопрос, наверное, вы пишете свои рекомендации. Грозит ли сельскому хозяйству РФ вступление в ВТО, о котором премьер сказал, что мы в следующем году собираемся вступить, и какие средства защиты, дренаж какой можно здесь сделать?

Е.СКРЫННИК: В этом направлении правительство отправляло меня в Женеву, я представляла парламентскую группу, нашу позицию по сельскому хозяйству – в соответствии с директивой правительства. То есть, позиция правительства существует четкая и понятная по всем направлениям, в частности, по сельскому хозяйству. То есть, эта позиция согласовывалась, отрабатывалась и дорабатывалась.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А в чем она состоит?

Е.СКРЫННИК: Она заключается в том, что при вступлении в ВТО уровень поддержки наших товаро-сельхозпроизводителей государственный будет обозначен на уровне 9 млрд долларов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ежегодно?

Е.СКРЫННИК: Да. На сегодняшний день мы имеем 4,4 млрд долларов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Правильно ли я понимаю, что при вступлении в ВТО поддержка сельского хозяйства государством удвоится?

Е.СКРЫННИК: Возможно. Это те данные, которые отработаны. Послы Кернской группы с этим согласились, нас поддержали. Также нас поддержала американская делегация. Еще раз хотела бы обратить ваше внимание, что в соответствии с директивой правительства, отработанная позиция – при вступлении - 9 млрд долларов. Сельское хозяйство уровня господдержки не снижает. На сегодняшний день 4,4. В дальнейшем, к 2017 г., есть обязательства о снижении уровня господдержки до 4 млрд. Но при этом есть возможности использовать другие механизмы, например, другие корзины – желтые, зеленые.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что это такое?

Е.СКРЫННИК: То есть, есть возможность использовать, например, больше господдержки для других направлений. То есть, прямая поддержка и косвенная – такая, как социальное развитие села, и другие направления. Поэтому говорить, что сельское хозяйство загнется, и нас оставят без господерржки – это неправильно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, вступление в ВТО не грозит снятием поддержки сельскому хозяйству?

Е.СКРЫННИК: Нет, не грозит. Все остальные направления системно отрабатываются по всем вопросам. Мы свою позицию представляем в ближайшее время еще раз в письменном виде, и дальше продолжается движение. В связи с тем, что есть четкое поручение президента и председателя правительства и директивно этот вопрос представлен.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А такие сельскохозяйственные в кавычках страны, как Испания. Франция, будучи членами ВТО – у них тоже есть поддержка сельского хозяйства?

Е.СКРЫННИК: Конечно. У них даже есть субсидирование экспорта. Поэтому мы переговоры вели и с послами Кернской группы, потому что они не поддерживают экспортные субсидии – это то, что делают страны ЕС.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Теперь – Таможенный союз. Я с сомнением на прошлой нашей встрече относился с точки зрения сельского хозяйства к вступлению в Таможенный союз, понятно, почему – огромная господдержка белорусскому хозяйству, он приходит на наш рынок, если мы снимаем все пошлины. Более конкурентная сельскохозяйственная продукция. И здесь нашему фермеру надо бояться не французского фермера, а белорусского. Да, или нет?

Е.СКРЫННИК: В этом направлении также существует единая позиция по вступлению в ВТО – эта позиция должна быть единой у всех стран, которые входят в Таможенный союз. Поэтому основа этой позиции заключается в том, что уровень господдержки должен быть у всех трех стран на одном уровне – вот это удалось согласовать даже с белорусами. И если говорить о таможенном тарифе, то за основу был взят таможенный тариф РФ, и средний уровень тарифной защиты, - вы знаете, что в РФ оп нашим товарам он составляет 21,5%.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это по сельскому хозяйству, или вообще?

Е.СКРЫННИК: По сельскому хозяйству. С этим тоже нам удалось договориться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Разве не будут сняты тарифы на границе Белоруссии и Казахстана? Если будет Таможенный союз?

Е.СКРЫННИК: Я говорю, что мы договорились о едином таможенном тарифе, и он принят - таможенный тариф РФ, не других стран. По этим основным позициям, по уровню господдержки перед вступлением в ВТО и по единому уровню тарифной защиты у нас позиция ровно та, которая существует у РФ.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, наши сельхозпроизводители не боятся, что дешевый картофель белорусский, или зерно из Казахстана хлынет на российский рынок и понизит цены для наших сельхозпроизводителей?

Е.СКРЫННИК: Конечно же, все этого боятся, но в этом направлении ведется вся возможная работа.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А на каком уровне сейчас переговорная позиция по сельскому хозяйству между Казахстаном, Россией и Белоруссией?

Е.СКРЫННИК: С 1 января 2011 года будут введены единые для всех трех стран таможенное тарифное и не тарифное регулирование.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что это значит для нашего сельхозпроизводителя?

Е.СКРЫННИК: Это не для сельхоз-товаропроизводителя, это что касается ввоза к нам продукции, для нашего общего рынка. Таможенное тарифное и не тарифное регулирование, торговля товарами с третьими странами. С 1 января это будет работать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У вас нет здесь опасений?

Е.СКРЫННИК: Это отработанная позиция, занимается этой позицией И.И.Шувалов, мы постоянно в этом направлении, практически в еженедельном режиме работаем. И все направления рассматриваем для того, чтобы не было никаких угроз.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Позавчера в Москве был президент Украины Янукович - Украина член ВТО, и там есть проблемы. Но насколько возможно, что украинские товары хлынут в РФ более дешевые, и составят конкуренцию нашим сельхозпроизводителям?

Е.СКРЫННИК: В этом направлении мы также работаем. Например, их желание реализовать у нас 100 тыс. тонн сахара - они постоянно об этом говорят, пытаются продавить, но при этом мы понимаем, что этот объем сахара они не производят сами.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, это перекупка.

Е.СКРЫННИК: Да, это то, что они закупают. Они также закупают то для себя. И есть определенные обязательства с ЕС в этом направлении. Все это нами отслеживается. И, конечно же, если нужно будет достичь какого-то компромисса, компромисс будет достигнут, но ровно в тех объемах, чтобы ни в коем случае не пострадали наши сельхозпроизводители – это основное, что мы делаем. Поэтому все меры таможенно-тарифного регулирования это как раз те меры, которые защищают наш рынок. А что касается трех стран по единому Таможенному союзу, хочу сказать, что первое и самое главное – предусмотрен одинаковый уровень господдержки. Это основное, главное. Поэтому, соответственно, при этом уровне господдержки и плюс при наличии подписанных балансов – например, у нас с Белоруссией подписаны четкие балансы по объему производства, по реализации на нашу территорию. То же самое у нас с Казахстаном. Сейчас мы добиваемся такого же отношения с нами со стороны Украины. Это то, что позволяет понимать нам и объемы производства, объемы реализации, планы работы с нами. Поэтому структурирование этого пространства в рамках балансов дает полное понимание объективной ситуации и всех тех угроз, которых, возможно, и не стоит бояться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас президент поедет в Брюссель - есть ли у вас ваше досье для президента во время его визита по сельскому хозяйству к ЕС? Или нет проблем? Почти?

Е.СКРЫННИК: Досье – вы имеете в виду нашу позицию?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я имею в виду то, о чем вы не договорились, и надо договариваться на уровне президента?

Е.СКРЫННИК: То, о чем мы не можем договориться в последнее время – это то, что к нам ввозятся сами понимаете, какие объемы импортного мяса птицы, свинины, молока Евросоюзом. Но при этом мы реализовать свою продукцию на территории ЕС не имеем никакой возможности.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А почему?

Е.СКРЫННИК: Первое и самое главное – нам необходимо унифицировать все наши нормы. Кстати, поправки к закону о ветеринарии приняты, сейчас обсуждается новый закон о ветеринарии, где все это предусмотрено.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Унификация с ЕС.

Е.СКРЫННИК: Да, в частности, и с ЕС. Поэтому это даст возможность нашим предприятиям поставлять продукцию в ЕС. НО некоторые наши предприятия – например, в Калининграде, уже аттестованы ЕС - для того, чтобы, например, мясо птицы у нас ввозится в районе в небольшом объеме, но около 25 тонн мы реализуем мяса птицы на территории стран юго-восточной Азии. Но развивать эти отношения и сделать их справедливыми – если они у нас реализуют свою продукцию. Мы также должны реализовывать свою у них, мы эту работу проводим уже полтора года.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Проблема в унификации?

Е.СКРЫННИК: Да, первая проблема в унификации, затем, конечно же, проведение экспертизы наших предприятий и предоставление им возможности реализовывать свою продукцию. А с учетом того, что мы прилично растем по производству мяса птицы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Несмотря на кризис?

Е.СКРЫННИК: Несмотря на кризис, несмотря на засуху, у нас идет плюс по итогам 9 месяцев - это плюс 12% по мясу птицы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что-то много.

Е.СКРЫННИК: По свинине мы идем плюс 7-8%, поэтому, конечно же, мы должны, и я считаю, что развитие экспорта – это точка роста нашей отрасли. Поэтому, с учетом того, что точка роста – экспорт – нам необходимо развивать рынки. В частности, по ЕС задача состоит в следующем: унифицировать, открыть предприятия и реализовывать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: По ветеринарии - это главное?

Е.СКРЫННИК: Да, один из главных вопросов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Когда у нас возникали проблемы то с теми, то с теми, ввоза из ЕС, мы добивались того, чтобы наши инспекторы были на предприятиях в ЕС – приезжали и инспектировали. То есть, речь идет о взаимном открытии предприятий?

Е.СКРЫННИК: Конечно. Справедливом и равнозначном.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы прямо как ракеты инспектируете – легче СНВ-3 ратифицировать в думе и Сенате, нежели по птице.

Е.СКРЫННИК: Нет, работаем в этом направлении. И то, что в Калининграде эта работа проведена, это уже хорошо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Калининград поставляет в ЕС?

Е.СКРЫННИК: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Очень интересно. У меня к вам сейчас будет странный вопрос, "подлянка" – но небольшая.

Е.СКРЫННИК: Я уже это чувствую.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я вхожу в Общественный совет Федеральной службы по борьбе с наркотиками у В.П.Иванова, и сегодня Виктор Петрович сказал замечательную фразу, которая была замечена: глава ФСКН Виктор Иванов считает необходимым возрождение в России производства конопли и мака в сельскохозяйственных целях. Вы можете это объяснить?

Е.СКРЫННИК: Не могу. Не готова. Сдаюсь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Он говорит: конопля сегодня культивируется в ряде стран, а у нас, к сожалению, это производство уменьшилось до совсем малых масштабов. Производство конопли в полезных целях, я имею в виду, даст 100 тысяч рабочих мест - имеется в виду конопля с низким уровнем тетрагидроканабинола. На самом деле для чего конопля? Ну, мак - я сушки люблю с маком, любил, когда производили. А конопля зачем?

Е.СКРЫННИК: Не готова. Изучу, и мы продолжим.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, Иванов придет к вам с этим вопросом.

Е.СКРЫННИК: В следующий раз с этого начнем – с конопли.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, давайте про гречку. Очень много вопросов. Когда вы были в прошлый раз, вы говорили о том, что в основном рост цены на гречку, хотя дефицита не было, - признаю, - следили, не было, - связан с действиями спекулянтов. Но вот кризис как бы прошел – греческий кризис, - а цены не упали. Владимир пишет: «Цена на гречку поднялась с 20 до 70 рублей и не опускается, картошку грозят весной по сто рублей продавать», что делать с таким ростом цен? Что делает ваше министерство?

Е.СКРЫННИК: Хотела бы о балансе сказать. Вы помните, что ситуация была абсолютно критичная, и я считаю, что я справедливо объяснила всем, что у нас есть определенный баланс – то есть, мы потребляем 500 тыс. тонн гречневой крупы в год, и на человека у нас объем потребления 3,5 кг, но если системно в течение трех месяцев закупать по 10 кг каждому, то конечно же, у нас гречневой крупы не хватит - а это то, на чем работают спекулянты. Хочу сказать, что в странах ЕС - я встречалась с несколькими моими коллегами-министрами, у них практически та же самая ситуация – в Прибалтике, Польше - у них тоже выросли цены на гречневую крупу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кратно выросли?

Е.СКРЫННИК: Кратно выросли. Практически она сейчас стоит 66,9 рубля и рост составил 254% к декабрю 2009 г. Конечно, ситуация критичная, но у нас существует закон о госрегулировании торговой деятельности, где если есть повышение на 30 и выше процентов в течение определенного срока цен на продукты, то принимают соответствующие меры. Поэтому в этом направлении, думаю, что это уже функция Минэкономразвития и Минторговли – они должны принимать меры, и конечно же, федеральная антимонопольная служба.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А не интервенциями это сбивается?

Е.СКРЫННИК: Не готова к такому вопросу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А запасы? давайте вернемся к этому вопросу. Вы говорите потребление 500 тыс.

Е.СКРЫННИК: Производство, в этом году планируемое, с учетом того, что собрано в Алтайском крае - 450-460 тысяч тонн.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Дефицит, минус 10%.

Е.СКРЫННИК: Да, дефицит это небольшой. И поэтому я знаю, что Москва и другие регионы закупали, импортировали гречневую крупу, поэтому никакого катастрофического дефицита для того, чтобы проводить интервенции, я не вижу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понял. Вопрос фермера из Моздока: «Почему планируется такая низкая урожайность зерновых на 2011 г?» - он считает, что 16 центнеров с га, то есть, 80 млн тонн, 50 млн га равно 16 центнеров с га. Фермер считает, что это низкая урожайность.

Е.СКРЫННИК: Абсолютно правильно считает. Такой урожайности, конечно, у нас нет, вы знаете, что наши южные федеральные и северокавказские регионы довольно высокий уровень урожайности дают, поэтому мне сложно - думаю, у нас будет намного больше урожайность.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос из Волжска «Считаете ли вы, что возможно, чтобы в сельском хозяйстве РФ остались только экономически выгодные предприятия? Или российское сельское хозяйство таково, что часть всегда должна получать значительную поддержку, дотацию, льготы для того, чтобы существовать?»

Е.СКРЫННИК: Дело в том, что у нас в сельской местности проживает 38% населения, поэтому, конечно же, мы должны создавать рабочие места, должны заниматься социальным развитием села, у нас будет принята концепция устойчивого развития сельских территорий. Поэтому эти все направления важны. А с учетом, что наши малые формы хозяйствования у нас производят до 50% основной продукции сельского хозяйства, поэтому, конечно же, мы должны поддерживать наши малые формы, которые на сто процентов не могут быть такими же рентабельными, как наши промышленные производства, наши агропромышленные холдинги, которые занимаются производством мяса птицы, свинины, молока, зерновыми, и так далее. Поэтому мы будем этим заниматься – это важно - социальное развитие села.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У вас есть к концу года какие-то цифры оттока или притока за год людей в село, движение за год, два? Люди сейчас уходят - я имею в виду молодых – или люди стали куда-то приходить? Или где-то приходят, а где-то уходят?

Е.СКРЫННИК: В этом направлении была проведена в прошлом году работа - существует программа в рамках Министерства здравоохранения и социального развития – по переобучению специалистов на селе. В этом направлении я знаю, что в сельской местности была проведена подготовка 7 млн. человек. Это те цифры, которые являются показательными с тем, что происходит у нас в сельской местности – с оттоком, притоком, переобучением.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И это была Елена Борисовна Скрынник, министр сельского хозяйства РФ.

www.echo.msk.ru]]> Thu, 02 Dec 2010 08:24:00 +0000 Продовольственный тупик

Природные катаклизмы и спекулятивная активность зернотрейдеров разогрели рынок настолько, что цены на отдельные виды продовольствия уже превысили показатели 2008 года, когда мир переживал продовольственный кризис. Но тревожные доклады ФАО маскируют главную проблему продовольственного рынка. Она заключается не в физическом дефиците продуктов. Дело в отсутствии платежного спроса со стороны голодающих стран.

Бесплатный сыр и голодные бунты

Ценовое ралли на зерно началось в августе 2010 года после введения Россией эмбарго на экспорт пшеницы. Вслед за зерном подтянулись цены на другие виды продуктов. Главными жертвами подорожания, как и ожидалось, стали импортеры из развивающихся стран. По итогам 2010 года импортное продовольствие для них, согласно расчетам ФАО, станет дороже на 11%. В следующем году этот показатель может вырасти до 20%. Отдельные виды продовольствия подорожают на 40% и более.

Ситуация в третьем мире и так не ахти: сейчас 80 государств испытывают дефицит продовольствия. По крайней мере для тридцати из них новый скачок цен может стать настоящим бедствием.

В ФАО не исключают, что в 2011 году по третьему миру прокатится волна голодных бунтов.

Выход защитники голодных видят только один: срочно нарастить производство зерна и других жизненно важных продуктов, одновременно скорректировав в сторону сокращения программы по производству биотоплива в развитых странах.

Технически это возможно. Ресурс для наращивания производства зерна велик. В России, например, из 121 млн га пахотной земли обрабатывается лишь около 48 млн га. Мало того, модернизация сельскохозяйственного производства при сохранении нынешних объемов посевов могла бы увеличить урожайность, по некоторым оценкам, на 20-30%. Сворачивание программы резервирования сельхоз земель в США даст мировому рынку дополнительно 100 млн тонн зерна.

Продовольственный кризис 2007-2008 года наглядно показал, что производители зерна могут исключительно быстро отреагировать на увеличение спроса. Главное, чтобы спрос был платежеспособным. В этом и заключается принципиальный момент, о котором постоянно «забывают» борцы с голодом.

Проблема не в том, что продовольствия нет. Просто бедные страны не способны за него платить. Налицо противоречие между экономикой и гуманитарной сферой.

Ведь причиной появления программ по резервированию земель в США и ЕС, а также программ по производству биотоплива стало перепроизводство сельхозпродукции, в частности, зерновых. Наращивание же бесплатной помощи проблемным государствам, на чем постоянно настаивают представители ФАО, попросту убьет стимулы к развитию сельхозпроизводства.

Снова инфляция

С этой точки зрения прогнозируемый ФАО рост цен можно считать хорошей новостью для российских аграриев. Во всяком случае, увеличение спроса дает им шанс восстановить пошатнувшиеся позиции на мировом рынке. Главное собрать достойный урожай. Будущий год для российской аграрной отрасли во многом будет решающим. Если урожай-2011 окажется меньше 80 млн тонн, это, по словам президента Российского зернового союза Аркадия Злочевского, может подорвать зерновую отрасль. Впрочем, риск маловероятен. Во всяком случае, итоги сева озимых внушают оптимизм.

Правда, то, что хорошо для наших аграриев, не всегда хорошо для потребителей. Как показал опыт прошлых лет, благоприятная мировая конъюнктура используется производителями, перекупщиками и продавцами как повод для разгона цен на внутреннем рынке. Высокую продовольственную инфляцию 2007-2008 гг. участники рынка и чиновники оправдывали пресловутыми мировыми тенденциями, пока не выяснилось, что продовольствие у нас дорожает намного быстрее, чем в большинстве развитых и даже во многих развивающихся странах.

Так что дефицит продовольствия, с которым столкнется в 2011 году третий мир, грозит России новым витком продовольственной инфляции.

exp.idk.ru]]> Sun, 21 Nov 2010 13:57:00 +0000 Страсти вокруг куриной оттепели

Большинство участников российского рынка производства, переработки и импорта мяса птицы выступили против запрета на использование замороженного мяса птицы при производстве пищевых продуктов и продажу замороженного мяса птицы.

Глава Роспотребнадзора, главный государственный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко в среду заявил "Интерфаксу", что к вступающему в силу с 1 января 2011 года запрету на использование замороженного мяса птицы в переработке добавляется запрет на реализацию глубоко замороженного мяса птицы в розничных сетях.

"Речь идет о полном отказе. Мы запрещаем оборот на российском рынке глубоко замороженного мяса птицы, не важно - это наше мясо или какое-то привозное", - сказал Геннадий Онищенко.

Куриный шок

По словам главы Агропромсоюза Ивана Оболенцева, "это решение не имеет ничего общество с качеством и безопасностью продукции, за которые должен отвечать Роспотребнадзор". По его словам, оно может "самым кардинальным образом дестабилизировать рынок мяса птицы".

Запрет на розничный оборот замороженного мяса птицы не имеет под собой никакого научного обоснования и невыполним на практике, считает он. "Такого нет нигде в мире. Это нововведение не обсуждалось с участниками рынка и стало для них полной неожиданностью", - сказал И.Оболенцев "Интерфаксу".

По его данным, доля замороженного мяса птицы в потребляемых ресурсах (собственное производство плюс импорт) составляет 35-40%, в структуре отечественного производства - порядка 50%.

"И как в этом случае быть с полуфабрикатами, тоже запретить? - недоумевает он. - Давайте тогда запретим и замороженные овощи, тесто, мороженное".

Кроме того, в отличие от курятины, мясо утки, индейки, гуся производится в РФ в небольших объемах и в основном импортируется в замороженном виде, напомнил И.Оболенцев. "Возникает также вопрос, как быть с поставками мяса в Росрезерв и для армии", - добавил он.

"Зачем же тогда мы создаем на фабриках современные холодильные мощности, развиваем технологии шоковой заморозки?", - спрашивает глава Агропромсоюза.
Большинство российских производителей мяса птицы не смогут выполнить новые требования, единодушны участники рынка.

"Это решение - в интересах трех-четырех российских производителей", - считает И.Оболенцев. "Я считаю, что наличествуют сговор этих производителей и Роспотребнадзора", - заявил он.

Многие производители мяса птицы и поставщики подозревают, что это делается в интересах узкого круга лиц, сказал "Интерфаксу" руководитель исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации Сергей Юшин.
Интересам каких компаний могут отвечать решения Роспотребнадзора, И.Оболенцев и С.Юшин не комментируют.

Другие участники рынка в беседе с "Интерфаксом" отмечали, что от запрета замороженной курятины могут выиграть такие компании, как "Куриное Царство" (контролируется группой "Черкизово") и "Моссельпром", производящие охлажденное мясо.

"Уже на протяжении длительного времени Роспотребнадзор выступает в роли регулятора рынка, а это функции Минсельхоза, Минэкономразвития, органов Таможенного союза, но уж никак не Роспотребнадзора", - возмущается И.Оболенцев.

Инициатива Роспотребнадзора вредит инвестиционному климату, считает он. Иностранные инвесторы вкладывают в строительство мощностей по переработке мяса птицы в России. В частности, Cargill строит крупный завод по переработке мяса птицы для поставок в рестораны McDonalds. Эта продукция поставляется в замороженном виде, подчеркнул Оболенцев.

Юшин отметил, что никакого документа, который бы запрещал оборот в розничной торговле мяса птицы, кроме охлажденного, пока не существует. В действующем СанПиНе такого запрета нет. Более того, даже в нынешнем виде этот СанПин, предусматривающий запрет на использование замороженного мяса для изготовления пищевой продукции, противоречит подписанным Россией документам Таможенного союза, сказал он. Такой запрет не предусмотрен и в проекте техрегламента на мясо птицы и продукты его переработки, утверждает С.Юшин.

"Заявления Геннадия Онищенко противоречат постановлениям правительства, в которых четко сказано, что мы должны гармонизировать российские требования с международными требованиями и рекомендациями международных организаций", - подчеркнул он.

"Мы гарантированно лишаем мяса птицы людей, живущих в небольших отдаленных населенных пунктах", - добавил С.Юшин. Он также считает, что планы Г.Онищенко противоречат намерению России выйти на рынки экспорта мяса птицы.

"В душе я даже хочу, чтобы запрет был введен, ибо тогда станет ясна вся его необоснованность и вредность для производителей, поставщиков и потребителей. Поскольку никакие аргументы на Роспотребнадзор уже не действуют", - сказал С.Юшин.

Комментируя заявления Г.Онищенко о том, что запрет на реализацию замороженного мяса птицы поддержит отечественных производителей, С.Юшин сказал: "80% крупнейших российских импортеров мяса птицы одновременно являются крупными и средними отечественными производителями и переработчиками мяса, в том числе, и прежде всего, мяса птицы". "Их инвестиции в российский аграрный сектор и инфраструктуру за последние 4 года превысили $3 млрд", - напомнил он. В числе таких компаний С.Юшин назвал "Белый Фрегат", "Оптифуд", "Югптицепром".

Запрет действительно заденет импортную продукцию, но в большей степени ударит по российским потребителям и производителям, отметил президент Национальной ассоциации операторов рынка мяса птицы Андрей Терехин. "Произвести этот запрет в короткие сроки вряд ли реально", - уверен он. "Надеемся, что это решение реализовано не будет, потому что негативные последствия этого шага сложно даже представить", - сказал А.Терехин.

Контрмеры

Если заявление Г.Онищенко о запрете розничной продажи замороженного мяса птицы стало для участников рынка полной неожиданностью, то для борьбы с предстоящим запретом на использование замороженного мяса для переработки производители уже предприняли ряд шагов.

В распоряжении "Интерфакса" есть копия письма за подписью руководителей 12 мясоперерабатывающих предприятий на имя первого вице-премьера Виктора Зубкова, в котором переработчики просят его "не допустить" введение с 1 января пункта СанПиН с формулировкой "не допускается использование мяса птицы, кроме охлажденного, для производства всех видов пищевых продуктов из мяса птицы". Письмо отправлено на прошлой неделе, сообщил "Интерфаксу" один из участников рынка.

Замороженное мясо птицы является доступным и качественным сырьем для производства недорогих готовых продуктов, колбасно-сосисочных изделий и полуфабрикатов, говорится в письме. Уложиться в отведенные ГОСТом двое суток для охлажденных частей тушек птицы со дня выработки сырья до момента переработки, в большинстве случаев, будет невозможно, учитывая неравномерность производства мяса птицы в разных субъектах РФ и удаленность значительной части перерабатывающих предприятий от птицеводческих хозяйств, полагают авторы письма.

Единодушия нет

Не все участники рынка столь категоричны в оценках инициатив Роспотребнадзора.

Так, президент Мясного союза РФ, независимый член совета директоров "Черкизово" Мушег Мамиконян относится к запрету на переработку и реализацию замороженного мяса птицы не так негативно, как его коллеги, однако полагает, что эти меры должны реализовываться поэтапно.

В беседе с "Интерфаксом" он напомнил, что в РФ с 1 июля этого года уже действуют ограничения на использование замороженного мяса птицы при производстве детского питания. М.Мамиконян также считает необходимым запретить использование замороженного мяса птицы в случаях, если предприятие не производит окончательную термическую обработку продукции, а также при выпуске деликатесных продуктов, таких как ветчины и рулеты.

По этим трем группам товаров М.Мамиконян считает возможным запрет на использование замороженного мяса с января 2011 года. Через год, изучив практику применения запретов, можно будет решать, двигаться дальше, или отложить дальнейшие изменения, сказал он. "Лучше разбить на этапы", - отметил он, добавив, что постепенное расширение номенклатуры продукции позволит избежать логистических рисков.

М.Мамиконян подчеркнул, что под три категории продукции, которых касается предложенный Мясным союзом запрет, подпадает лишь 20-25% рынка переработанного мяса в РФ.

"Огромное количество предприятий боятся любых изменений", однако "знание о продуктах меняется, и улучшения иногда должны внедряться сверху", полагает глава Мясного союза.

"Даже с точки зрения энергозатрат замораживать до минус 23 градусов дороже, чем охлаждать до плюс 6", - отметил он. "В долгосрочном плане Россия имеет достаточно возможностей для обеспечения себя птицеводческой продукцией, поэтому перемены назрели", - заключил М.Мамиконян.

8 ноября. FINMARKET.RU]]> Mon, 08 Nov 2010 15:18:00 +0000 Почему в России исчезает ржаной хлеб

Ржаной хлеб стал жертвой экономических преобразований в хлебопекарной отрасли, которые начались в 90-х годах прошлого столетия. Большие "советские" хлебозаводы, выпускающие сотни тонн хлеба в сутки, столкнулись с проблемой сбыта и начали постепенно уходить с рынка. На их место пришли мелкие предприятия, способные быстро менять ассортимент, подстраиваясь под конъюнктуру. От производства "сложных" ржаных и ржано-пшеничных сортов хлеба многие из них отказались. Все потому, что выработка таких изделий требует больше времени и усилий. А это непозволительная "роскошь".

Дело в том, что многие сорта ржаного хлеба достаточно долго готовятся - бывает, что и более 10 часов. А современные технологии (особенно западные) позволяют произвести хлебобулочную продукцию за какой-то час. И мало кого волнует (кроме потребителей, конечно), что вкусовые качества такого хлеба оставляют желать лучшего.

- Сейчас в России ежегодно производится около 7 млн. тонн хлеба. Из этого количества только 30% хлеба выпускается с добавлением ржаной муки. А если говорить о чисто ржаной продукции, то ее еще меньше. Замечу, что в довоенное время на долю ржаного хлеба приходилось 70% всей выпускаемой в стране продукции, - рассказывает директор НИИ хлебопекарной промышленности и президент Российского союза пекарей Анатолий Косован.

По его словам, ржаной и ржано-пшеничный хлеб традиционно пользуется спросом в северных регионах России (пшеницу там не посеешь, а рожь - вполне). Но вот на юге страны его едят уже совсем мало. И зря. Потому что ржаной хлеб менее калориен, чем белый, предотвращает развитие диабета и некоторых других заболеваний. Кроме того, он содержит больше пищевых волокон, поэтому позволяет быстрее насытиться. Его единственный минус - более высокая, чем в белом хлебе, кислотность. Она не всем нравится.

Так или иначе, но выпекать многие сорта "черного" хлеба сегодня некому. И дефицит специалистов - это еще полбеды. Ржаным хлебом просто невыгодно заниматься. Несмотря на то что ржаная мука стоит немного дешевле пшеничной, хлеб из нее приносит производителям в два раза меньше прибыли. Плюс затратна доставка топлива Поэтому хлебопеки переходят на пшеничные сорта. Исправить положение могли, например, налоговые поблажки для изготовителей ржаного хлеба. Но эта инициатива не нашла поддержки у чиновников.

Другая проблема связана с особенностями зернового рынка.
- Спрос на рожь относительно невелик, поэтому получаются "большие качели". Я имею в виду, что в какой-то год потребление ржаной муки растет - и крестьяне сеют больше этой культуры. А потом и спрос падает, и цена, и селяне рожь сеять перестают, - объясняет вице-президент Российского зернового союза (РЗС) Александр Корбут.

Непростая ситуация сложилась и сейчас. Традиционно рожь в России производится в Поволжье, а летом этот регион основательно потрепала засуха. В результате предложение на рынке будет сокращаться, а вместе с ним оскудеет и ассортимент на хлебных полках.

Хлебопеки жалуются на перебои с поставками ржаной муки. По словам Косована, это приводит к тому, что предприятия переходят на выработку хлеба из пшеницы. А это уже приговор для ржаных сортов. Все потому, что переналадить линию с производства ржаного хлеба на выпуск пшеничного гораздо проще, чем осуществить обратный процесс.

Ну а пока Россия отказывается от традиционных сортов хлеба, технологию их производства перенимают в западных странах. Особенно преуспели в этом наши северные соседи. В Финляндии, скажем, пропаганда потребления ржаного хлеба поставлена на широкую ногу, при этом в стране регулярно проводятся исследования, посвященные влиянию тех или иных сортов мучной продукции на здоровье человека. Ржаные сорта в этом рейтинге - на первых местах.

www.izvestia.ru]]> Wed, 03 Nov 2010 11:52:00 +0000 Куда пойдут цены на мясо

Засушливое лето 2010 года окажет гораздо больше влияния на мясные цены, чем на хлебные, полагает председатель Агропромышленного союза России Иван Оболенцев. Продовольственного зерна в стране достаточно, если хлеб и макароны подорожают, то не из-за него. А вот корма сейчас обходятся животноводам в 2-2,5 раза дороже, чем год назад. Иван Оболенцев утверждает, что в связи с массовым забоем скота к новому году цена на мясо снизится, а вот следующей весной и летом последует резкий рост цен.

Сейчас тонна фуражной пшеницы на российском рынке стоит больше 5 тысяч рублей, хотя год назад держалась на уровне 2,5 тысячи, подсчитали в аналитическом центре "СовЭкон". Тонна кукурузы подорожала с 4 до 7-7,5 тысячи рублей. Рекорд установил ячмень - цены на него выросли в три раза и достигли 6 тысяч рублей за тонну.

Урожай пшеницы в этом году оценивается в 43-45 миллионов тонн. Сколько из них будет составлять фуражная - пока неизвестно. Однако эксперты не отрицают, что в случае необходимости животноводы будут закупать продовольственную пшеницу в качестве кормовой.

Однако и пшеница по сравнению с прошлым годом подорожала в два раза, что не может не привести к корректировкам себестоимости готовой продукции животноводов. Впрочем, возможно, не столь значительным. Зерно составляет около 15 процентов от себестоимости молока, поделился с "Российской газетой" информацией председатель правления Национального союза производителей молока Андрей Даниленко. А в литре молока на полке себестоимость занимает только 40%. Поэтому двукратное подорожание кормового зерна добавит литру молока в рознице только 7-8 процентов. С учетом подорожавших "грубых" кормов - сена, соломы, сенажа, - цены на молоко должны вырасти не больше чем на 15%.

Другая ситуация у свиноводов и птицеводов. Кормовое зерно составляет больше половины себестоимости килограмма свинины или мяса птицы. "Однако в прошлом году у птицеводов и свиноводов была хорошая маржа за счет очень низких цен на зерно - около 40-60%", - отметил Андрей Даниленко. И добавил, что сейчас производители свинины и мяса птицы будут снижать маржу до уровня нормальной рентабельности - 20-30 процентов. В результате их цены увеличатся, как и у производителей молока, примерно на 15%.

Между тем
Первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике Сергей Лисовский считает, что оптовые цены на курятину могут упасть на 20 процентов уже к концу ноября. Первые партии "ножек Буша" из США стали поступать в нашу страну после восьми месяцев "хлорного" запрета, и цены поставщиков сразу снизились. Американская квота на этот год составляет 600 тысяч тонн, но столько они точно не ввезут - времени не хватит. В минэкономразвития считают, что на нашем рынке окажется 250 тысяч тонн, но технически импортеры, по словам Лисовского, могут завезти 400 тысяч тонн. Это приведет к серьезному снижению цен на курятину у оптовиков.

Правда, история показывает, что розничные цены и в такой ситуации могут почти не снизиться.

www.rg.ru]]> Tue, 19 Oct 2010 13:14:00 +0000 Перспективы молочной сыворотки в России

Сегодня в России используется только 20% молочной сыворотки. Остальное в качестве отходов в сливается, нанося вред природной среде. Между тем молочную сыворотку можно использовать без обработки, или перерабатывать в концентраты. Так же возможно использование ее отдельных компонентов.

Руководитель направления компании "Вимм-Билль-Данн" Владимир Блиадзе отмечает, что в последние годы крупные заводы стараются сыворотку не сливать, а просто сушат ее. Странами-лидерами по производству сухой сыворотки являются Франция, США и Германия, в которых производится около 80% мирового объема сухой сыворотки. Так творожная сыворотка хороша после сушки служит сырьем в хлебопекарной промышленности. Ее в России получается довольно много, но столько стране пока просто не нужно. Рентабельность установки сушки жидкой сыворотки начинается от 100 тонн в сутки. Если сыворотки меньше, то не имеет смысла запускать сушильную установку. Кстати, на многих предприятиях сами сушки уже давным-давно развалились, а на новое оборудование нет средств, пишет "Российская Бизнес-газета" (№771 (38) от 12 октября 2010 г.)

Подвергать сыворотку глубокой переработке более выгодно. Большинство крупных отечественных холдингов считают, что глубокая, многоступенчатая переработка сыворотки с получением более дорогих продуктов (лактозы, лактулозы, различных пребиотиков) - вопрос серьезных капвложений.

Россия имеет свою специфику в производстве сыворотки – в стране больший объем этого продукта производят мелкие молокоперерабатывающие заводы, на базе которых нет смысла устанавливать дорогостоящее оборудование, как для сушки, так и для глубокой переработки сыворотки. А централизация переработки невозможна из-за нерентабельности перевозки продукта состоящего более чем на 90% из воды.

Тем не менее в России уже существуют реализованные проекты централизации. Например, на "Кузбассконсервмолоко" в сутки свозится до 200 т сыворотки из всего региона Кемеровской и других областей. Также в рамках компании ОАО "Трест Южный Сахар" реализован сходный проект. В качестве централизованного предприятия по переработке молочной сыворотки был выбран Брюховецкий МКК, на который свозится сыворотка с сыродельных предприятий Краснодарского края.

По мнению экспертов будущее за крупными комплексами с полным замкнутым циклом - от коровы до продажи готового продукта без промежуточных наценок. Полученную сыворотку можно даже не сушить, а сгустить, обогатить ее минералами, витаминами и вернуть с предприятия в хозяйство для вскармливания скота. Похожий цикл производства существует в агрохолдинге "Красный Восток" в Татарстане.]]> Mon, 11 Oct 2010 13:17:00 +0000 Россия заплатит за вступление в ВТО страшную цену

В минувшую пятницу министр финансов Алексей Кудрин на форуме "Ялтинская европейская стратегия" заявил: "Могу сказать, что до конца сентября, то есть это должно было произойти вчера, нам это удалось. Сегодня могу сказать, что мы сняли все вопросы по вступлению России в ВТО". Теперь осталось уточнить некоторые технические детали, и месяца через два – три начнется процедура вступления, которая обычно занимает около полугода. Таким образом, к исходу следующего лета Россия может стать полноправным членом ВТО.

Соглашение с США было вполне ожидаемым событием: источники, близкие к переговорам, утверждают, что на высоком политическом уровне Вашингтон и Москва еще летом договорились о том, чтобы закончить переговоры в сентябре. Но какой ценой досталась России эта договоренность?

В последние недели в авральном режиме обновлялось законодательство, касающееся защиты интеллектуальной собственности и борьбы с контрафактной продукцией – именно к этому давно призывали американцы. Были внесены изменения в IV часть Гражданского кодекса, приняты законы, ужесточающие требования к производителям оптических носителей с содержанием, защищенным авторским правом, и улучшающие защиту интеллектуальной собственности производителей фармацевтики. Теперь, по идее, купить в России пиратские диски будет труднее, а "паленых" лекарств должно поубавиться. Но дело не только и не столько в этом. На последнем раунде переговоров в Женеве российская делегация фактически отказалась от прежней жесткой позиции по уровню господдержки сельского хозяйства.

На протяжении многих лет Россия стремилась закрепить за собой право, став членом ВТО, оказывать поддержку своим аграриям в размере до $9 млрд в год. Это примерно десятая часть от масштабов господдержки фермеров в Евросоюзе. При этом ведущие страны-экспортеры продовольствия (так называемая "Кернская группа") настаивали на существенно меньших лимитах в $2 млрд – $3 миллиарда. Так вот, на последнем раунде переговоров Россия вроде бы добилась своего: оппоненты согласились на наши $9 миллиардов. Однако это будет длиться недолго: уже с 2013 г. субсидии должны начать плавное снижение и к 2017 г. достичь уровня в $4,4 миллиарда.

"Ни о каком снижении государственной поддержки сельского хозяйства в России в свете присоединения к ВТО речи не идет", – поспешил заявить по итогам переговоров руководитель департамента торговых переговоров Министерства экономического развития РФ Максим Медведков. Но комментарии его слов зачастую звучат иначе: "В Женеве на переговорах о вступлении нашей страны в ВТО представители стран-членов так называемой Кернской группы, а также делегация США поддержали российский план сокращения субсидий для сельского хозяйства" ("Российская газета"). То есть все-таки речь идет о сокращении господдержки? Чтобы однозначно ответить на этот вопрос, надо узнать хотя бы ее нынешний уровень. А это не так просто. Потому что методики расчета субсидий бывают разные, и субсидируется сельское хозяйство из разных источников. Например, Минсельхоз (который, собственно, и "слил" в Женеве российскую переговорную позицию) утверждает, что объем субсидий сейчас составляет от $4 млрд до $4,4 млрд в год. Если так, то Медведков прав: никакого сокращения в итоге не будет. Более того, мы временно увеличим лимит более чем в два раза, чтобы до 2012 г. иметь возможность реализовать масштабную программу развития сельского хозяйства. Но эксперты приводят и другие цифры. Например, если суммировать сельскохозяйственные дотации из бюджетов всех уровней в этом году, получится около 250 млрд руб., что составляет почти $8 миллиардов.

Российские переговорщики по каким-то причинам не вдаются в эти подробности. Скорее всего, просто потому, что вопрос о субсидиях стал частью весьма сложного размена: мы уступили по сельскому хозяйству, а нам уступили в чем-то другом и дали "зеленый свет" процедуре вступления. А чтобы заранее отмести любые упреки в том, что такой размен нанесет ущерб развитию сельского хозяйства, Медведков высказал парадоксальную мысль. По его словам, ВТО вообще не ограничивает право его участников осуществлять аграрные субсидии. То есть мы как будто ничем и не рискуем. Правда, тут же уточнил Медведков, под ограничения подпадает часть субсидий, которая входит в так называемую "желтую корзину". Это меры, непосредственно влияющие на торговлю, например, поддержка определенного уровня цен на рынке, конкретных производителей, а также популярное в России субсидирование ставок по кредитам аграриям. На что же тогда можно свободно направлять бюджетные средства? На различные инфраструктурные и социальные проекты (строительство сельских дорог, газопроводов и ЛЭП, социальных объектов в деревнях), осуществление ветеринарного и фитосанитарного контроля, научные исследования и подготовку кадров. Одним словом, на развитие села. На эти цели государство может тратить бюджетные деньги практически неограниченно – конечно, если они у него есть.

Но остается вопрос: сможет ли государство развивать сельское хозяйство, если его продукция окажется в итоге неконкурентоспособной ни на внешнем, ни даже на внутреннем рынке? А ведь это неизбежно произойдет из-за того, что зарубежные фермеры получают в той или иной форме гораздо больше дотаций (в расчете на гектар посевных площадей), чем российские. Другой вопрос состоит в том, как будет осуществляться регулирование рынка, если возможности, скажем, зерновых интервенций у правительства будут существенно ограничены? Россияне занимаются сельским хозяйством, в основном, в зоне рискованного земледелия. Государству неизбежно приходится регулировать рынок: то скупать зерно, то продавать его, поддерживая цены на приемлемом уровне и для производителей, и для потребителей. Кроме того, часто требуется оказание поддержки фермерам, например субсидированием ставок по кредитам и т.п. Для всего этого приходится привлекать большие объемы бюджетных средств. И если лимит субсидий зафиксирован на нынешнем уровне, то значит, что при увеличении объемов производства в сельскохозяйственном секторе их уже не хватит.

Надо сказать, что требования ВТО по части ограничения аграрных субсидий – тема довольно спорная. В то время как Россия прогнулась в этом вопросе на стадии вступления, другие страны продолжают бодаться из-за субсидий уже внутри организации. Все развитие ВТО застопорилось из-за этого: Дохийский раунд многосторонних переговоров который год буксует. Будем надеяться, что России удастся отстоять права аграриев хотя бы "изнутри" ВТО. Или мы им окончательно завалим Дохийский раунд.

Источник www.utro.ru]]> Tue, 05 Oct 2010 09:17:00 +0000 Коммерсант: пшеница может оказаться не самым дорогим зерном

Цены на пшеницу удалось приостановить: по данным аналитического центра "Совэкон", средняя цена тонны 3-го класса (является основным сырьем для производства хлебопекарной муки) в европейской части России на 22 сентября составляла 5,875 тыс. руб., тогда как на 4 августа она составляла 6,275 тыс. руб., а средняя цена тонны пшеницы 4-го класса (является основным экспортным сортом) — 5,525 тыс. руб. против 6,175 тыс. руб. Но стоимость ржи и ячменя, которые контролируются в меньшей степени, продолжили расти.

Исполнительный директор аналитического центра "Совэкон" Андрей Сизов рассказал "Ъ", что "с июня рожь подорожала больше всех зерновых культур — в три с половиной раза". На 22 сентября средняя цена тонны ржи в европейской части России составила 5 тыс. руб., тогда как 2 июня это зерно стоило лишь 1,45 тыс. руб., а на аналогичную дату 2009 года — 2,2 тыс. руб. Таким образом, рожь почти догнала пшеницу по стоимости, хотя раньше в их ценниках наблюдался большой разрыв — в несколько тысяч рублей. "В прошлом году было собрано 4,3 млн тонн ржи, наш прогноз на текущий год — чуть более 2 млн. Потребление ржи в стране оценивается минимум в 3 млн тонн",— уточнил господин Сизов. "Дефицит ржи на рынке уже присутствует",— согласен с ним ведущий эксперт Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Олег Суханов. По его словам, цена за рожь доходит и до 6 тыс. руб. за тонну в регионах, наиболее пострадавших от засухи,— Поволжском, Северо-Западном, в Центральном Черноземье. "Бывало, что цены на рожь сходились с ценами на пшеницу, однако не превышали их никогда",— утверждает президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский.

В Минсельхозе утверждают, что на июль 2010 года запасы ржи в целом по РФ составляли 2,3 млн тонн, и, хотя прогноз производства 2010 года снижен до 2,7 млн тонн, общий объем запасов не дает повода для беспокойства. "Возможно, речь идет о каких-то локальных дисбалансах между рожью и пшеницей в отдельных регионах",— предположили вчера в министерстве, пояснив, что, поскольку льготные тарифы на перевозку зерна (см. "Ъ" от 18 сентября) распространяются на рожь и ржаную муку, с устранением таких дисбалансов проблем быть не должно.

По данным ИКАР, на конец сентября в среднем по европейской части России ячмень, используемый пивоварами, стоит дороже, чем пшеница 3-го и 4-го классов,— 6,565 тыс. руб. за тонну против 6,394 тыс. и 6,085 тыс. соответственно. "Производство ячменя упало с прошлогодних 18 млн тонн до 8 млн тонн этого урожая. При этом внутреннее потребление в прошлом году оценивалось в 17-17,5 млн тонн, в текущем сезоне снизится до 10 млн тонн",— прогнозирует Олег Суханов. "Ячмень фуражный с июня подорожал в два с половиной раза — с 2,35 тыс. до 5,825 тыс. руб. на 22 сентября. Из-за неурожая фуражный ячмень теперь частично используется как пивоваренный. Кроме того, скорее всего, возможен импорт пивоваренного ячменя из стран Евросоюза и фуражного — из Казахстана и с Украины",— отмечает Андрей Сизов. Это подтверждает и Олег Суханов: "Пивовары вынуждены заменять фуражным ячменем пивоваренный, из-за этого неизбежно упадет качество пива". Эксперт оценивает возможный импорт ячменя на уровне 800 тыс. тонн, которые, скорее всего, будут ввезены пивоваренными компаниями.

"Без сомнения, цена на ржаной хлеб будет демонстрировать большие темпы роста, чем на пшеничный",— резюмирует господин Сизов. По данным мониторинга потребительских рынков департамента развития конкуренции Минэкономразвития, за неделю с 13 по 20 сентября хлеб ржаной и ржано-пшеничный подорожал на 0,2%, за месяц с 20 августа по 20 сентября — на 1,8%, с начала года — на 4,3%, тогда как хлеб пшеничный за неделю вовсе не прибавил в цене, за месяц подорожал на 0,6%, с начала года — на 3,5%.

Председатель совета директоров КБК "Черемушки" Сергей Щедрин ожидает "повышения цен на ржаной хлеб в ноябре, хотя цены на белый хлеб тоже вырастут". "До конца года мы прогнозируем повышение цен на весь хлеб в совокупности в районе 4%",— сообщил он. По словам гендиректора КБК "Черемушки" Рустама Атаходжаева, сейчас в среднем по Москве 1 кг ржаного хлеба дешевле пшеничного примерно на 60-70%. По его оценкам, цена за батон пшеничный в Москве колеблется от 6,5 до 20 руб. (вес от 0,38 до 0,45 кг), за буханку ржаную — от 8,5 до 25 руб. (вес от 0,6 до 0,8 кг). Отношение ржаной муки к пшеничной в "Бородинском" хлебе — 80 к 20%, в "Дарницком" — 60 к 40%, в "Столичном" — 50 к 50%, добавил он. По мнению господина Атаходжаева, цены на ржаной и пшеничный хлеб будут сближаться. Максимальные цены на рожь могут быть зафиксированы в конце зимы и в начале весны. "Мукомолы переработают столько, сколько ржи будет, а дальше производители будут вынуждены менять рецептуру хлеба, сокращать содержание в нем ржаной муки, что неизбежно повлечет падение качества",— полагает господин Суханов.

Источник: Издательский дом Коммерсантъ.]]> Tue, 28 Sep 2010 02:03:00 +0000 Российская газета: «Игра на понижение»

По данным Росстата, рост стоимости продовольственных товаров с начала года составил до 9,5 процента, а на отдельные товары, например, гречневую крупу - более 60 процентов.

В то же время чиновники всех уровней уверяют: объективных оснований для столь резкого подорожания продуктов нет. Всему виной - ажиотаж, искусственно созданный торговцами. Именно с этим явлением в первую очередь и борются сейчас региональные власти.

В Орловской области выход видится в создании дополнительных мест на ярмарках "Хлебосольный выходной". Там торгуют только производители, причем плату за аренду места с них не берут. Чиновники называют эти площадки "одним из стабилизаторов цен на потребительском рынке". Стоимость товаров на ярмарках ниже, чем в магазинах.

Ярмарки выходного дня - по одной в каждом из четырех районов города - проводятся в Орле уже более двух лет. В мэрии отмечают, что общее количество продавцов с 2008 года значительно возросло - с 113 до 471. Всего же за 2,5 года в областном центре прошло свыше 260 ярмарок выходного дня.

- Основные участники - граждане, торгующие продукцией с собственных приусадебных и дачных участков, - рассказала замначальника горуправления экономического развития, промышленной политики и торговли Валентина Тишина. - Доля предприятий и индивидуальных предпринимателей на ярмарках практически одинакова.

Как рассказали в мэрии, рост цен на отдельные продукты находится под особым контролем главы города. "По его поручению специалисты городского управления экономического развития, промышленной политики и торговли ежедневно с 9 до 13 часов отслеживают изменения цен на продовольствие в торговых сетях города и анализируют ситуацию", - пояснили корреспонденту "РГ".
Свой мониторинг ведут и областные чиновники.

- За последнюю неделю скачкообразного роста цен на социально значимые продукты не произошло, - рассказал первый заместитель губернатора Борис Коновалов. - По-прежнему наблюдается подорожание гречневой крупы, отмечен незначительный рост стоимости рыбы.

На фоне подорожания все популярнее становятся услуги уличных торговцев. Они удерживают невысокие цены, однако их деятельность часто не вписывается в рамки закона. Большинство торговых точек, а порой и мини-рынков возникает стихийно. Товары там не имеют сертификатов качества.

- Еженедельно на уличных торговцев составляется более десяти протоколов об административных правонарушениях, - рассказала Валентина Тишина. - Но принимаемые меры малоэффективны. Основную роль в ликвидации несанкционированной торговли должны сыграть сотрудники правоохранительных органов.

Впрочем, мэрия готова сменить кнут на пряник. Власти обсуждают вопрос о придании стихийным мини-рынкам законного статуса. Планируется, что в каждом районе для уличных торговцев отведут специальные площадки.

Аналогичной тактики придерживаются и власти Липецкой области, которые также делают ставку на сельскохозяйственные ярмарки. В результате крестьянско-фермерские хозяйства региона получают возможность реализовать товары без посредников, а горожане - закупать продукты без наценки. Инициаторы проекта считают: покупатель пойдет к тому продавцу, у которого товар дешевле. И спекулянты накажут сами себя.

Первые ярмарки уже прошли в областном центре 4 и 11 сентября. Как утверждают посетители, овощи, сахар, зерно, живая рыба, куриное яйцо, мясо и мясопродукты здесь значительно дешевле, чем в торговых сетях. В городском департаменте экономики сообщили, что количество площадок под ярмарки будут расширять.

По словам замглавы администрации Липецкой области Сергея Салогубова, регион не испытывает проблем с обеспечением продовольствием. По каждой из позиций - молоко, сахар, зерно - есть необходимые резервы.

- Некоторые предприниматели на волне летней засухи пытаются получить как можно больше прибыли, - говорит он. - Но эти вопросы сегодня под особым контролем управления потребительского рынка и ценовой политики Липецкой области. При достаточных основаниях для применения контрольных функций органы исполнительной власти региона будут взаимодействовать с федеральной антимонопольной службой, областной прокуратурой и другими структурами.

Кстати, когда начался ажиотажный спрос, поставщики из других областей сразу попали под пристальное внимание прокуратуры. Зато местных производителей решено поддержать. Например, после того как из-за неблагоприятных погодных условий в крупных торговых сетях Липецка сократились объемы поставок молока одного из ведущих участников рынка, было решено восполнить дефицит за счет местных молочных заводов.

По словам председателя департамента экономики администрации Липецка Алексея Гурина, сегодня на территории областного центра уже предлагают молочную продукцию из тонаров и автолавок молокозаводы Краснинского района и Чаплыгина. В ближайшее время планируется разместить дополнительно еще десять объектов нестационарной торговли по продаже молочной продукции из Лебедяни.

В качестве одной из возможных мер по увеличению доступности продуктов власти рассматривают установку автоматов по продаже молока. Но здесь еще нужно урегулировать вопросы с обеспечением сохранности этого скоропортящегося продукта и отладить механизм заправки емкостей автоматов на производстве.
Торговля через тонары выгодна и самим производителям. Ведь липецкие аграрии и сельхозпроизводители не раз жаловались на кабальные условия сотрудничества с крупными торговыми сетями. Кому-то приходилось месяцами ждать денег за реализованную в супермаркетах продукцию, другим - соглашаться на запредельные надбавки и наценки (до 70 процентов), а для некоторых местных производителей полки магазинов и вовсе были недоступны.

"Ярмарки выходного дня" каждую субботу, начиная с 7 августа, проводятся и в Курске. Ассортимент, как правило, довольно широк, но основу составляет плодоовощная продукция. Помимо прочего здесь можно приобретать зерно, муку, сахар, которые на других рынках областного центра если и можно купить, то лишь в мелкой расфасовке.

По субботам к рынку за покупками устремляется столько курян, что припарковать поблизости автомобиль становится большой проблемой. Все дело в более низких ценах, которые объясняются тем, что здесь торгуют либо сами производители, либо те, кто закупил у них продукцию и продает без привлечения других посредников.

По графику, согласованному с обладминистрацией, свои товары сюда привозят товаропроизводители четырех-пяти муниципальных образований. За семь торговых суббот на ярмарках "отметились" все 28 сельских районов области. 25 сентября по второму разу будут торговать те пять муниципалитетов, с которых ярмарки начинались.

Председатель областного комитета потребительского рынка Владимир Пучков сказал корреспонденту "РГ", что ярмарочная торговля плодоовощной продукцией и другим продовольствием будет продолжаться вплоть до заморозков. А в октябре в Курске, как и в прошлые годы, состоятся еще и две крупные сельскохозяйственные ярмарки, рассредоточенные на семи площадках в разных частях города.

Большой интерес и у потребителей, и у производителей вызвала первая "ярмарка выходного дня" и на Тамбовщине. На восемь торговых площадок фермеры и владельцы подворий привезли порядка 30 тонн картофеля и 20 тонн овощей. Цены оказались несколько ниже сложившихся на стационарных рынках. Во всяком случае, картофель можно было купить дешевле 20 рублей за килограмм.
На снабжение тамбовчан картофелем, который в нынешнем году уродился только на севере области, тамбовские власти обращают особое внимание. Так, губернатор Олег Бетин рекомендовал наладить централизованную закупку картофеля у фермеров и владельцев ЛПХ и размещать в магазинах, практиковать выездную торговлю, ярмарки.

Главе региона приходится решать и другие проблемы. В начале сентября представители областной Общественной палаты и администрации Тамбова пожаловались ему, что магазины не выполняют свои обязательства по удержанию цен на социально значимые продукты питания. Губернатор, накануне посетивший несколько магазинов, согласился, что "разброс цен очень большой и мало где выдерживается фиксированная надбавка, рекомендованная региональными органами власти для торговых предприятий".

В итоге заместителю главы администрации города Андрей Чернецов поручили установить в каждой торговой точке прилавок с товарами по фиксированным ценам и выяснить, почему магазины стали мало заказывать социальных сортов хлеба, на которые установлена минимальная торговая надбавка. Кстати, первые попытки тамбовских властей удержать цены на социально значимые продукты питания дают результаты. Но картина - довольно пестрая. Резкого скачка цен удалось избежать, но если в Инжавинском, Кирсановском, Бондарском районах цена буханки "Дарницкого" колеблется около 11 рублей, то в Жердевском районе он стоит уже 14,5 рубля.

Источник http://www.rg.ru/2010/09/21/reg-roscentr/igra.html]]> Tue, 21 Sep 2010 03:16:00 +0000 Дмитрий Потапенко: что общего между гречкой и кондиционером?

Дмитрий Потапенко - бывший управляющий сетью «Пятерочка» в Москве и Московской области. Управляющий партнер компании Management Development Group Inc (сети «Гастрономчикъ» и «Продэко»).

О гречке я говорю, если не соврать, уже полтора месяца. Например, завтра в телеэфир выйдут две передачи подряд, в которых ваш покорный слуга принимает участие. «Право голоса» на 3м канале, про продовольственную безопасность, и, как ни смешно, «Пусть говорят» Андрея Малахова. Записи передач, конечно же, были сделаны раньше, в разное время, но выход в эфир совпал. Но и это не все – в следующий понедельник выйдет еще одна передача, в 0.15, кажется, на канале «Рен ТВ» с Павлом Астаховым. Полтора месяца я только и занимаюсь тем, что отвечаю на два дурацких вопроса (которые на самом деле сводятся к одному и тому же ответу) – куда делась эта ни к ночи упомянутая гречка и что будет с ценами. Чувствую, что пока крови не прольется, никто не остановится. Неважно, чьей, главное – найти крайнего, как у нас заведено.

К сожалению, придется повторяться. Итак, первое - в обороте розничных сетей гречка занимает от 0,098 % до 1%. У меня зачастую салфетки на большие суммы продаются, чем гречка. Поэтому полтора месяца назад, когда гречка впервые исчезла из ассортимента поставщика, сначала никто и не заметил. Потом, когда где-то в начале-середине августа начали задавать первые вопросы, я отвечал, что нет ее и нет, что мне там эти 0,098 %. И, наконец, понеслась звезда по кочкам – стали звонить отовсюду, спрашивать, что же у нас с гречкой, куда же она пропала, почему такие цены. Нас начали вызывать губернаторы во всех округах и, строго-настрого смотря в глазки, говорить, что не дай Боже вам поднять цены, вы же ритейлеры, вы же подонки, ведь мы же знаем, что это вы разгоняете цены. На каком основании был сделан такой вывод, спрашиваю? А вывод, потому что цены на гречку выросли втрое. После этого я просто сказал своим: «Ребята, чтобы я про гречку больше не слышал вообще ни хрена». Чтобы ее просто не заказывали у поставщиков, потому что цены у производителя не снизятся, а нам в свою очередь грозят за нее всеми карами небесными.

Более того, у нас и у всех остальных ритейлеров уже побывала прокуратура. Например, одна из последних новостей, что в «Азбуке вкуса» прокуратура проверяла наценки и возбудила два административных дела, признав нарушение закона о торговле в рамках рабочей проверки. Насколько я помню, по закону прокуратура у нас занимается, грубо говоря, подрасстрельными делами. Иными словами, нам, органам прокуратуры, больше делать не х…р, чем возбуждать два административных дела. По сути то же самое, если бы органы прокуратуры гордо взяли двух алкашей на улице и вкатали им в лучшем случае по 15 суток (в данном случае все обойдется штрафом). Зашибись! Ничего ни у кого не екает? И на хрена мы такой прокуратуре платим - там, в супермаркетах, все убивцы России собрались, что ли?

Соль ситуации еще и в том, что кроме России гречка не потребляется вообще нигде в мире, за исключением стран СНГ, она нигде не покупается и не производится. Если зайдете на диссидентские форумы, то увидите, как часто они страдают от того, что нигде нет гречки. На Западе она просто на хрен никому не нужна, это товар, о котором никто ничего не знает. Он в лучшем случае продается в аптеках для диабетиков. Впрочем, добавлю в копилку ура-патриотов, гречка выращивается в Китае. Только, когда по телевизору рапортуют, что эта греча не такая качественная, как российская, я всегда спешу добавить, что в Китае и в других странах она выращивается на корм курам. Гречка - кормовая культура, то же, что и ряд кормовых бананов, попадающих у нас на прилавок. Конечно, в ней много микроэлементов и бла-бла-бла, но товар действительно эксклюзивный. И кормовая для кур от кормовой для человека не сильно отличается, так что не надо тешить себя иллюзиями об особо очищенной гречке. Если бы мы стали поставлять в Китай гречку, то люди бы удивились, почему мы поставляем ее по таким нереальным ценам, ведь для них она все равно куриный корм.

Итак, на всем протяжении полутора месяцев звучат два вопроса – будет ли все дорожать и будет ли дефицит. Ответы: а) дорожать будет абсолютно все, б) может возникнуть дефицит не только продуктов питания, но и чего угодно. Вот только не надо списывать этот дефицит на то, что у нас сумасшедшее население, которое, ни с того ни с сего, вдруг начинает скупать марлевые повязки, кондиционеры и гречу. С понятием дефицита живут уже наши дети, и будет жить их потомство. Проблемы не в том, что товара не хватает. Просто мы, обнеся себя колючей проволокой, не можем закупить себе тот товар, который нужен. У нас много говорят о мифе продовольственной безопасности, о том, что 85% мы должны производить на территории своего государства. Это откровенная ложь. Потому что «поддержка отечественного производителя» и закрытие импорта, в принципе, как говорят в Одессе, - это мухи отдельно, котлеты отдельно. Можно открывать настежь границы для импорта, но при этом поддерживать своего производителя. Закрытие рынков приводит к низкой конкуренции на своей территории. В страну перестают проходить технологии. Никто не знает, что происходит за рубежом – какие там гербициды применяются, какие модификации продукта и т.д. Я говорю необязательно о генных модификациях – просто банальные селекционные институты там развиты лучше, могу говорить, во многих из них побывал. И приезжая в любую страну мира, вы всегда видите импортный товар. Например, в Чехии много немецкого или польского товара. А поддерживают местного производителя они не закрытием границ, а субсидиями, продовольственными картами, беспроцентными кредитами, обучающими программами, конференциями и прочая.

К чему подвожу - меры, которые сейчас приняты законодательными и управленческими структурами власти, в любой момент могут привести к дефициту любого товара. Простой пример. Летом, когда возник дефицит кондиционеров, команда из Гуанчжоу, где производятся все основные бренды кондиционеров, могла бы закрыть этот дефицит в течении трех суток. Но в соответствии с нашими законодательными, ветеринарными и остальными многочисленными органами, пригнать оттуда машину возможно только за два-три месяца. То же самое и с гречкой, которую я мог бы там закупить в течении тех же трех суток, максимум за неделю пригнать в Россию и удовлетворить спрос. Но для оформления всех необходимых документов, мне пришлось бы потратить месяц, полтора, два. Получить новый урожай я бы смог в лучшем случае в ноябре. Поэтому проблема с гречкой – примитивная логистическая проблема. То есть, старый урожай кончился, а новый еще не пришел. И так как для того, чтобы восполнить дефицит по любому товару, у нас не предусмотрено никаких бизнес-условий, мы и получили ту ж…пу, которую получили.

А я в свою очередь на протяжении полутора месяцев пытаюсь донести простую мысль: «Ребята, не надо к нам лезть со своим Минпромторгом. Уберите руки, вы все равно делать по-человечески ничего не умеете – что там, что здесь, если даже и высказываете здравые идеи, то при исполнении таких косяков понавешаете, что никому мало не покажется, объявляете, что необходим новый контроль и банально пилите бабло. Поэтому просто уберите руки. Мы лучше бы управлялись кольтом, чем управляемся вами».

Источник - gidepark.ru]]> Tue, 14 Sep 2010 02:50:00 +0000 Как будет меняться цена на мясо

Нестабильность зернового рынка, вызванная засухой, напрямую отразилась на мясном рынке — снижение урожая и увеличение стоимости кормов посеяли панику. Крупные производители мяса боятся, что осенью небольшие предприятия начнут забивать скот, произойдет затоваривание и рухнут цены. Мелкие — опасаются резкого увеличения себестоимости производства и возможного банкротства.
Другие контрагенты мясного рынка — мясопереработчики, — наоборот, уверены, что крупные сельхозпроизводители не поддадутся панике, не будут резать скот, а стоимость мясного сырья только увеличится.

Все эти сценарии имеют право на жизнь. Сейчас ситуация пока относительно спокойна — цены остаются стабильными, с небольшими колебаниями. Традиционно в начале осени мясо дорожает, к концу осени дешевеет, потому что идет забой скота, а с началом нового года ощущается дефицит сырья, и цены начинают подрастать. Однако в 2010 году, полагают участники рынка, все процессы будут протекать острее. Кроме прочего ситуация во многом будет зависеть от того, какие правительство примет решения по импорту мяса птицы — на днях после долгого перерыва российские власти вновь разрешили импорт американских окорочков.

Среди производителей мяса в наибольшей степени от засухи пострадали птицеводы. На многих птицефабриках из-за сильной жары среднесуточный привес кур снизился более чем на 10%. Увеличившаяся в конце лета стоимость кормов отразилась на себестоимости производства курятины — рацион питания птиц более чем наполовину состоит из фуражного зерна. Себестоимость производства мяса выросла, однако цена реализации пока остается прежней.

Проблемы птицеводов могут еще усилиться: со дня на день в нашу страну снова хлынут американские «ножки Буша» — это событие сегодня затмило все переживания по поводу засухи. Напомним, что запрет на импорт американской курятины начал действовать с 1 января текущего года, когда в России вступили в силу новые санитарно-гигиенические правила. Согласно этим правилам, в нашу страну нельзя ввозить мясо птицы, обработанное хлором. Такое решение было принято из-за того, что привезенные замороженные окорочка значительно чаще, чем охлажденные, оказывались загрязненными патогенными микроорганизмами.

В настоящее время Россельхознадзор почти ежедневно сообщает о новых предприятиях США, которые уже переоснастились по требованиям российской стороны. И с каждым днем количество желающих поставлять нам свою продукцию увеличивается. Если на середину августа было зарегистрировано 68 импортеров птицы, то сегодня их 82, и в дальнейшем список будет расширяться. Планируемая в 2010 году квота на поставки американского мяса птицы — 600 тыс. тонн. Это составляет около 80% всего импортного птичьего мяса.

Российские птицеводы уверены, что именно отсутствие импорта из США едва ли не главная причина увеличения производства отечественной курятины. «Если говорить об импорте, то на август по сравнению с аналогичным периодом прошлого года нам недовезли 300 тысяч тонн, но отечественные производители увеличили выпуск на 200 тысяч тонн, — говорит генеральный директор

Росптицесоюза Галина Бобылева. — Сегодня на рынке мяса птицы уже нет острого дефицита и цены не растут». Она опасается, что импорт затормозит развитие рынка, и рассчитывает на понимание импортеров: если они завезут те объемы, на которые им выдали разрешение, — это обрушит цены. По ее мнению, чтобы не допустить коллапса в отрасли, всего в Россию с предприятий США до конца 2010 года следует завезти не более 100–120 тыс. тонн.

Впрочем, отдельные участники рынка не исключают, что импортеры, опасаясь снижения своей доли на рынке в будущем году, рассчитываемой по «историческому» принципу, все-таки осуществят массированные поставки в оставшиеся месяцы текущего года. Подобный сценарий действительно может привести к временному перенасыщению рынка импортной продукцией и к резкому снижению цен.

Другая версия, напротив, говорит о том, что импорт поможет развитию отрасли и восстановит нарушенный в ней ассортиментный баланс. Более чем полугодовое отсутствие американских поставок привело к дефициту и удорожанию темного мяса птицы (бедро, голень, окорочок), но одновременно снизило стоимость белого мяса (грудки, филе), которого на рынке в избытке. По данным компании «Приосколье», за восемь месяцев текущего года цена темного мяса в среднем выросла на 25%, а белое подешевело на 22%.

«Российским потребителям больше нравится темное мясо. Импорт восполнит недостаток на рынке темного мяса», — уверяет председатель Агропромсоюза России Иван Оболенцев. При этом, по мнению президента Мясного союза России Мушега Мамиконяна, отечественным производителям птицы в условиях дисбаланса потребления необходимо научиться продавать белое мясо — например, на переработку или на экспорт.

Некоторые компании уже начали двигаться в этом направлении. К примеру, «Приосколье» весной ввело в эксплуатацию новый производственный комплекс по выработке колбасных и кулинарных изделий из мяса птицы. «Развитие нашего нового направления позволит не только увеличить ассортиментную линейку, но и расширит экспансию компании на отечественном рынке колбасных изделий», — рассказывает начальник отдела маркетинга компании «Приосколье» Елена Папка. Кроме того, компания уже не первый год экспортирует свою продукцию на рынки Китая, Вьетнама, Казахстана, Великобритании, и в основном это поставки белого мяса.

В последние годы в свиноводстве, как и в птицеводстве, уверенный рост производства. Но сегодня волнения сельхозпроизводителей связаны как раз с тем, что себестоимость производства растет, а цены на мясное сырье остаются на прежнем уровне. Традиционно в четвертом квартале происходит двукратное увеличение производства мяса по отношению к другим кварталам. Однако участники рынка ожидают, что осенью 2010 года сброс поголовья пойдет более быстрыми темпами, чем обычно.

Свиноводы опасаются роста импорта куриных окорочков не меньше, чем производители мяса птицы. Директор компании «Агрико» Владимир Бовин считает, что в перспективе следующего года цены на мясо будут увеличиваться. При этом увеличение в большей степени связано не с прошедшей засухой, а со спекуляциями на рынке. В ближайшее же время он ожидает сброса цен, потому что в подавляющем большинстве хозяйств, прежде всего лично-подсобных (ЛПХ), животных будет нечем кормить, их начнут забивать, и на рынке появятся временные излишки мяса.

Пока уровень цен на корма не катастрофичный для сельхозпроизводителей. «Высокая рентабельность производства свинины позволяет эффективно работать большинству производителей — как в современных хозяйствах, так и в ЛПХ, старого типа, — отмечает Мушег Мамиконян. — Но уже в 2011 году стоимость кормовых заметно вырастет, и я предвижу, что те свиноводы, которые не модернизировали свои производства, будут уходить с рынка».

Сейчас основной двигатель отрасли — промышленное свиноводство. По данным Национального союза свиноводов (НСС), в 2010 году прирост промышленного производства составит более 20%, вместе с ЛПХ рост будет чуть меньше — 10%. По прогнозам, к 2012 году среди всех свинокомплексов доля индустриальных хозяйств нового типа, а также кардинально реконструированных составит почти 90%.

«Свиноводам важно не утратить то, что они смогли восстановить за последние пять-шесть интенсивных лет», — считает генеральный директор НСС Юрий Ковалев. По его словам, сегодня нельзя останавливаться только на первой помощи тем, кто напрямую пострадал от засухи, необходимо принять дальнейшие меры по поддержке сельхозпроизводителей. В качестве примера приводится помощь в доставке фуражного зерна от растениеводов животноводам, в частности, снижение стоимости тарифов железнодорожных перевозок.

Кроме того, по мнению г-на Ковалева, следует ограничить дешевый субсидируемый импорт: «В настоящее время ценообразование на свинину будет отчасти зависеть и от того, в каких объемах завезут мясо птицы из США. Думаю, это отразится на нас не самым благоприятным образом, потому что по ценам самая дорогая продукция из мяса птицы сопоставима с дешевой продукцией из свинины».

Но главное волнение свиноводов — сокращение покупательского спроса. Покупательская активность не поспевает за нынешним ростом производства. В НСС отмечают, что в 2009 году из-за кризиса наблюдалось снижение потребления свинины на 6%. В текущем году ситуация практически не изменится. Правда, небольшое увеличение потребления наблюдалось в первом полугодии 2010 года, и связано оно было все с тем же запретом на ввоз американских окорочков. Тогда стали больше покупать другие продукты с высоким содержанием белка — сосиски, сардельки, вареные колбасы, сырьем для которых служит свинина.

В более трудное положение по сравнению с птицеводством и свиноводством попал российский рынок говядины. Инвесторы только приглядываются к этому сектору, и пока говорить о его бурном развитии не приходится. Если цены на мировых рынках на мясо крупного рогатого скота высокие, то на отечественных, даже при дефиците, снижаются. «Год назад мы сдавали на мясокомбинаты сырье по 145 рублей за килограмм, а сегодня — за 140–142 рубля. При этом себестоимость нашего производства увеличивается: чтобы получить качественное мраморное мясо, в рационе животных должны присутствовать зерновые, но из-за засухи летом цена килограмма ячменя выросла с трех до шести рублей», — рассказывает президент Верхневолжского животноводческого комплекса Иван Максимович.

В сопоставлении с прошлым годом стоимость говядины остается пока стабильной. Однако из-за увеличения стоимости кормов, как и в свиноводстве, осенью возможен резкий сброс поголовья. «Резать скот начнут ЛПХ, увеличив забой к ноябрю. Этот процесс завершится в первом квартале следующего года. Затем мясоперерабатывающие предприятия, которые делают запасы сырья, смогут относительно дешево его приобрести в конце года и значительно дороже продать в первом квартале. Подобная схема повторяется на рынке ежегодно, — рассуждает Мушег Мамиконян. — Я не вижу причин говорить сегодня о коллапсе в отрасли. Однако из-за засухи сезонных излишков в этом году будет больше, и на протяжении следующего года мы ощутим дефицит сырья и увеличение его стоимости».

У переработчиков свое мнение по поводу сегодняшней ситуации на мясном рынке.
Если сельхозпроизводители переживают, что цены на сырье в ближайшее время упадут, то мясопереработчики, наоборот, говорят о их росте. «Сейчас нас волнуют последствия засухи, потому что животноводы получают корма по высоким ценам и увеличивают стоимость своего сырья, — говорит Анна Павлова из компании “Российские мясопродукты”. — В Сибири, где мы развиваемся, рост цен скажется в меньшей степени — наш регион считается сырьевым, лето у нас не было засушливым, объемы выращенного зерна на корм скоту сохранились. Кроме того, мы имеем собственные мясозаготовительные площадки. Тем не менее мы думаем, что еще почувствуем рост цен на сырье, ведь нашего собственного сырья не хватает, приходится его закупать в разных регионах. Особенно мы ощущаем дефицит говядины, частично вынуждены закупать ее за рубежом».

Другие мясопереработчики подтверждают, что наибольшие сложности сейчас на рынке говядины. «Объемы импортных поставок говядины сокращаются, — говорит генеральный директор компании “Велком” Раиса Демина. — Замороженная говядина, поставляемая в основном в Россию из Бразилии, Уругвая и США, с июня прошлого года подорожала в рублевых ценах в среднем на 18 процентов». По ее мнению, подъем цен на импортную говядину подхлестывается растущим спросом со стороны Китая, арабских стран и Европы из-за резкого сокращения экспорта из Аргентины, а также сговора бразильских компаний, которые искусственно создают дефицит сырья. В то же время импортная свинина за аналогичный период подешевела в рублевых ценах на 18% — внесло коррективы высокое предложение отечественной свинины. Особенно здесь преуспели Центральный регион и Северо-Западный округ.

Управляющий директор мясокомбината «Окраина» Виталий Деледивка уверен, что осенью животноводы изо всех сил будут стараться удержать на высоком уровне цены на свое мясо. «Как правило, мясопереработчики сотрудничают с крупными сельхозпроизводителями, которым невыгодно резать скот. Вряд ли они поддадутся панике и будут рушить свой бизнес, который выстраивали долгие годы», — считает он.

В свою очередь, прогнозируя будущие цены на мясное сырье, сектор переработки задумывается о повышении стоимости своей готовой продукции. «Сегодня мы видим, что магазины завалены предложениями от поставщиков по увеличению цен. Мы для себя пока не видим объективных причин для этого. Но до конца сентября — начала октября стоимость колбасных изделий в среднем поднимется от трех до семи процентов», — полагает Виталий Деледивка.

«Цены на мясо будут подвержены инфляционному давлению, так как производители должны будут перекладывать возрастающие издержки на потребителей», — рассуждает генеральный директор компании «Группа Черкизово» Сергей Михайлов. По его мнению, инфляцию мы можем почувствовать уже в конце 2010−го — начале 2011 года, и это нормально. «В последние полтора-два года цены на мясо в России, несмотря на девальвацию рубля, особо не росли, а в долларовом выражении даже снижались, — продолжает Михайлов. — Следовательно, даже принимая во внимание аномальную ситуацию, сложившуюся на зерновом рынке в этом году, мы считаем, что такая волатильность цен вполне оправданна».


Источник - http://www.expert.ru/printissues/expert/2010/35/skolko_stoit_zasuha/]]> Tue, 07 Sep 2010 08:30:00 +0000 Зерна на всех не хватит

03 сентября 2010 - eщё один день роста всего товарно-сырьевого сектора. Исключение составил лишь природный газ, подешевевший из-за накопления его огромных запасов в США. Подешевела американская национальная валюта. Основные индексы американской экономики подросли. На таком позитивном фоне агрокотировкам в Чикаго в четверг было легче прокладывать дорогу наверх.

Наибольшее впечатление на биржевиков произвело заявление российского премьера о том, что запрет на экспорт зерна продлится почти год, то есть до следующей осени, а не до Нового года, как планировалось ранее. К этому времени российское правительство должно будет разобраться со своим зерновым балансом. Более длительный срок запрета поможет, по мысли премьера, снять излишнюю нервозность с рынка, предоставив его участникам возможность более углублённого анализа и понимания ситуации. Отмена эмбарго с начала 2011 года могла бы привести к сдерживанию продаж зерна на внутреннем рынке России и накоплению зерновых запасов с расчётом их последующего вывоза из страны.

Намерение правительства выводит Россию из числа основных поставщиков хлеба на международном рынке и увеличивает нагрузку на таких традиционных экспортёров, как, в перовую очередь, США, ЕС, Канада, Австралия, Аргентина. В прошлом сезоне на долю России приходилось около 14% всех экспортных поставок пшеницы в мире.

ООН забила тревогу, обратившись к странам-участникам созвать совещание и обсудить проблему возможной нехватки зерна в мире.
Вместе с тем, никто из трейдеров не питает иллюзий относительно предсказуемости российских политиков и управленцев, и не исключается, что при изменении конъюктуры, хороших результатах озимого сева Россия способна будет заявить о себе на мировом торговом поприще в самый неожиданный момент.
На повышение пшеничных и кукурузных котировок повлияли и данные по недельным экспортным продажам. На 26 августа США продали внешним потребителям 1.024 млн тонн пшеницы и 1.658 млн тонн кукурузы. В обоих случаях это больше, чем ожидали трейдеры. Дополнительно американскими агрочиновниками было объявлено о продаже 120 тыс. тонн кукурузы Египту, который также купил 100 тыс. тонн сои.

По-прежнему пока не всё понятно с урожайностью кукурузы в США. На поверхность начинают выползать цифры, которые на 1.27% меньше прогнозной урожайности этой культуры. Спирт, как уже, наверное, привыкли все, опять подорожал. Скорее всего, операторы рынка скупают заменитель бензина из-за опасений, что кукуруза, из которой он вырабатывается в США, продолжает дорожать, равно как и тростник, из которого спирт вырабатывается в Бразилии. Почти на равных США и Бразилия (США несколько опережает Бразилию) производят около трёх четвертей всего спирта в мире.

Помимо спирта Бразилия из тростника получает сахар и является глобальным лидером в его производстве и экспорте. По мере усиления бразильской засухи виды на тростниковый урожай и его качество тускнеют, что даёт повод для роста цен на сахар. И не только на биржах. Сахар дорожает и в Бразилии, приближаясь к 550 долларам за тонну. 12 июня белый сахар с завода в штате Сан Паулу стоил всего 436 долларов за тонну. Пожалуй, это был самый дешёвый сахар в этом году.

Источник http://exp.idk.ru/news/statidk-vozmozhna-nekhvatka-zerna-v-mire/318576/]]> Fri, 03 Sep 2010 05:23:00 +0000 Сельское хозяйство Чехии держится исключительно за счет дотаций

На доходы из соответствующих брюссельских программ из всей евросоюзовской 27-членной команды сильнее чехов «подсели» разве что финны. Таков вывод Анализа сельского хозяйства, который опубликовало Чешское статистическое бюро (ЧСБ).

Доля дотаций в системе доходов земледельцев в 2008 году достигла 20%; в рамках же производства субвенции обеспечивают и того больше — четверть всех финансовых источников. "С 2004 года дотации ежегодно растут, что отражается и в повышающихся доходах с гектара. Одновременно у чешских земледельцев снижется стоимость их продукции, что вызывает рост их зависимости от дотаций," говорит Йиржи Грбек из ЧСБ.

Земледельцы, таким образом, лишены способности долгосрочно генерировать прибыль из собственных источников. Чтобы получить 1000 евро дохода, земледельцы вынуждены затратить 934 евро в виде расходов. „Без дотаций наше сельское хозяйство не могло бы конкурировать прежде всего со странами из числа 15 государств, входящих в число старых членов ЕС,“ подчёркивает Грбек.

Общая продукция чешского земледелия выросла в 2003-08 годах на более, чем 60%, в то время, как в «ветеранских» странах ЕС рост составил лишь менее 8%. С небольшими отклонениями растёт производство в растениеводстве; напротив, оно снижается в области животноводства (прежде всего это касается свиноводства). Земледельцы производят на 60% больше кормовых культур, а также в 1,5 раза больше технических растений, что связано с поддержкой производства биотоплива. "Так происходит потому, что земледельцы лишены интересных условий сбыта своих товаров для пищевых и кормовых целей, - анализирует ситуацию пан Грбек. - Таким образом, однозначно побеждает экономическая точка зрения со стороны сельхозпредприятий."

Чешское земледелие также, по данным статистиков, имеет самые высокие расходы в ЕС из расчёта на одного работника. В отличие, например, от Австрии, где преобладают семейные фермы, в Чехии большинство работников на предприятиях трудоустроены; поэтому фирмы, помимо выплаты зарплат, также вносят за них в госбюджет страховки и иные виды отчислений.

Источник - Чехия Панорама]]> Sun, 29 Aug 2010 12:10:00 +0000 На чем заработать в этом сельскохозяйственном году?
Ослабление цен началось с конца октября. Сначала государство разочаровало аграриев интервенциями, которых многие ждали. Цены закупки зерна в госфонд впервые за всю их историю оказались на уровне либо ниже текущих рыночных. «Поддержки внутренних цен со стороны экспорта тоже не произошло, так как мировые снижались», – отмечает Суханов. В начале апреля 2010 года, сравнивает он, цена пшеницы 4 класса в западной Сибири уже была на уровне 2,1 тыс. руб./т, пшеницы 3 класса – 2,9-3 тыс. руб./т. «Многие хозяйства держали излишки до этого времени, надеясь продать их дороже, – говорит аналитик. – Некоторые, кстати, продолжают ждать и сейчас, думая, что в новом сезоне возможен неурожай. Но, по нашим подсчетам, в 2010/11 сельхозгоду Россия соберет около 90 млн т зерновых». Майский прогноз Российского зернового союза выше и дифференцирован: 90 млн т при неблагоприятной погоде, 95-97 млн т – «при средненормальных погодных условиях», а хорошая погода поможет собрать более 100 млн т.

Нельзя сказать, что в новом сезоне возделывание пшеницы будет таким же непривлекательным, как в этом, считает Суханов: ее доходность зависит прежде всего от экспорта. На рынке накоплен излишек в 17 млн т пшеницы, поясняет он: 9,5 млн т находится в интервенционном фонде, порядка 7,5-8 млн т – на элеваторах хозяйств. Учитывая, что урожай по объему будет выше среднего, а стартовые мировые цены, вероятно, низкими, в начале сезона внутренний рынок может упасть, предупреждает Суханов. Но не исключает, что ситуация изменится в ноябре-декабре, когда активизировавшийся вывоз укрепит внутренние цены. Рыночные поставки зерна на экспорт в 2010/11 сельхозгоду составят минимум 19,5 млн т, полагает Суханов. То есть вывоз зерновых останется на уровне 2009/10 сельхозгода (должен составить по итогам этого сезона 20,5 млн т) и будет меньшим, чем за сезон-2008/09 (22,7 млн т).

Чтобы поддержать экспорт, сняв в будущем сезоне с рынка излишки урожая и укрепив таким образом внутренние цены, Российский зерновой союз и Национальный союз зернопроизводителей предлагают субсидировать перевозки зерновых и муки высшего сорта в направлении портов и погранпереходов (максимальный объем поддержки – 1,8-2,2 тыс. руб./т), а также ввести льготный коэффициент 0,5 к тарифу РЖД с нулевого километра (сейчас действует после 1000 км). Если не поддержать рынок, то уже с сентября пшеница нового урожая начнет дешеветь: цены опустятся на 300-400 руб./т ниже текущих уровней, опасается президент РЗС Аркадий Злочевский. Тем более что заметного роста внутреннего потребления зерновых, способного генерировать дополнительный спрос на большой урожай, ждать не стоит, настаивает он. Чтобы снять с рынка 8-10 млн т зерна, нужно 10 млрд руб., подсчитали с союзе.

Опрошенные «Агроинвестором» сельхозпроизводители и эксперты опасаются выхода на рынок больших партий из интервенционного фонда (порядка 10 млн т), угрожающего обвалом цен, что окончательно нивелирует инвестиционную привлекательность зернового растениеводства. Опыта продаж таких крупных объемов у государства нет. Однако активно избавляться от закупленных ранее излишков оно все же будет: хранение госфонда сейчас обходится в 1 млрд руб./мес. Причем часть зерна власти могут предложить внутреннему рынку. 30% госфонда – фураж. В мае Владимир Путин попросил первого вице-премьера Виктора Зубкова изучить возможность «использования» части данных объемов для животноводства. Предложения, как это сделать, поручено выработать Минсельхозу.

Поступление на рынок фуража из госфонда опасно дальнейшим ослаблением цен на это зерно, которые в истекающем сезоне и так были низкими. По данным ИКАРа, в мае фуражная пшеница в некоторых регионах торговалась по 1,5-2 тыс. руб./т.

Впрочем, ценовую ситуацию на зерновом рынке не нужно считать «однозначно пессимистичной», говорится в материалах аналитического центра «СовЭкон». Если страна и соберет 97-100 млн т зерна, как прогнозируют власти и отраслевые эксперты, то «при исключительно благоприятных условиях на протяжении всего сезона». Но таких условий можно не ждать, считают в «СовЭконе»: по майским данным, доля гибели озимых была в два раза выше, чем за последние три года, а их уборочная площадь, несмотря на расширение осенних посевов 2009 года, сократится в сравнении с прошлым годом. Из-за поздней весны и снижения рентабельности агрокомпаний сократятся и посевы яровых, особенно сибирские. В России посевы ярового зерна могут стать рекордно низкими за все постсоветские годы, предполагают в «СовЭконе». Значит, может уменьшиться потенциальное предложение зерновых нового урожая, а это фактор, поддерживающий цены.

Суханов из ИКАРа думает, что в 2010 году не будет большого сокращения производства пшеницы, на которой в завершающемся сезоне «обожглись» многие агрофирмы. Сбор, по его данным, составит 58-60 млн. Площади, недосеянные ячменем, и земли, где погибли озимые зерновые, участники рынка займут привычной для них пшеницей, а также подсолнечником, объясняет Суханов. Экономика пшеницы, в отличие от новых агрокультур, понятна крестьянам. К тому же пшеница при неблагопрятной конъюнктуре «хотя бы позволяет работать в ноль» – в отличие от ячменя, говорит аналитик.

Ячмень в 2009/10 сельхозгоду с самого начала сезона показывал низкую маржу, и его будут сеять меньше, продолжает Суханов. В течение всего сельхозгода на него не было внятного спроса и хорошей цены. В первой половине мая в ЦЧР за фуражный ячмень давали в среднем 2,1-2,2 тыс. руб./т. Одна из причин падения спроса на пивоваренный ячмень, которого в 2009 году произвели 3 млн т (данные «Русского солода») – снижение потребления пива. К тому же основные производители этого напитка «уходят от ячменя» – его в составе пива может быть максимум 20%, а остальное – ингредиенты, значительно снижающие себестоимость: рис, мальтозная патока или сахар, утверждает Игорь Буга, гендиректор пивзавода компании «Пятый океан». Многие пивовары опасались в конце сезона дефицита ячменя и роста цен, но ни того, ни другого в этот раз не случилось, констатирует он. Чтобы восстановить доходность ячменя, увеличив спрос на него на 700 тыс. т/год, Национальный союз зернопроизводителей в апреле даже предлагал поправки в пивной техрегламент, обязывающие при производстве напитка использовать только натуральный ячменный солод. Инициатива вызвала резкое неприятие пивоваров и с конца апреля перестала публично обсуждаться.

Одной из самых интересных для возделывания и продаж агрокультур эксперты называют кукурузу на зерно. Из-за неурожая 2009 года, когда сбор сократился на 2,7 млн т до 4 млн т, она стала самым дорогим из всех видов зерновых. Во второй половине сезона за нее платили больше 5 тыс. руб./т, в некоторых случаях – 7-8 тыс. руб./т. В новом сезоне цена, конечно, скорректируется, тем более что урожай на фоне высокой цены может опять вырасти до уровня 2008 года – примерно до 6 млн т. Однако маржа сельхозпроизводителей при продажах кукурузы даже в период уборки сохранится на уровне 1-1,5 тыс. руб./т, говорит Суханов из ИКАРа. Заработать на этой агрокультуре в новом сезоне смогут аграрии, которые получат качественную кукурузу, пригодную для экспорта через порты ЮФО или продажи крахмало-паточным предприятиям в Центральном Черноземье, объяснял на организованной «Агроинвестором» конференции «Где взять деньги?» гендиректор ИКАРа Дмитрий Рылько.

В сезоне-2010/11 продолжится рост производства риса-сырца, ожидает Рылько. Увеличение урожая предполагается до 950 тыс. т против 913 тыс. т в 2009/10 сельхозгоду. «Агроинвестор» относит этот рынок к нейтральным: с одной стороны, продолжает расти производство, с другой – нет явного тренда укрепления цен и конкурентоспособного спроса. К тому же выращивание риса локализовано в Краснодарском крае – там им занято 121 тыс. га из 183 тыс. га в целом по России, а основные перерабатывющие мощности в этом регионе контролирует группа «Разгуляй». В остальных рисопроизводящих регионах – Ростовской, Астраханской областях и Приморском крае – урожай в этом году почти не вырастет, увеличившись на 2-3 тыс. т. Основная прибавка, по оценке ИКАРа, будет как раз в Краснодарском крае, где сбор риса увеличится на 7% до 780 тыс. т.

Хозяйства, недовольные низкой маржой пщеницы, ржи и ячменя, корректируют севообороты в пользу крупяных (овес, гречиха) и масличных (подсолнечник, рапс и соя). Рапс – перспективная агрокультура для мирового производства биодизеля и внутреннего – кормового шрота. Мировой спрос на него увеличивается, что способствует росту цен. В мае августовские котировки рапса в ЕС (основной потребитель, развивает биодизельные проекты) были на уровне €300/т, причем, по оценке «СовЭкона», у них есть потенциал «серьезного укрепления». Вместе с тем, отмечают эксперты центра, в России действует 15%-ная пошлина на вывоз масличных, что лишает отечественных аграриев и трейдеров возможности выхода на перспективный рынок ЕС. Из-за ограниченного сбыта урожай 2009 года в России снизился на 11%, а экспорт рапса за первые 6 месяцев этого сезона составил всего 47 тыс. т (за весь 2008/09 сельхозгод было 103 тыс. т). Рапса в стране пока производится немного, и его могут покупать переработчики, считает председатель совета директоров «Продэкса» Михаил Родионов. Группа перерабатывает эту агрокультуру на двух МЭЗах в Томской области и Алтайском крае (общая мощность – 40 тыс. т/год). Скоро «Продэксу» потребуется намного больше сырья: в этом году он введет в Омской области новый МЭЗ – на 145 тыс. т/год рапса и подсолнечника, говорит Родионов. Посевы и сборы сои растут начиная с 2000-х годов и в этом превысят 1 млн га. К 2013 году, считают эксперты, урожай сои будет больше 2 млн т вместо 940 тыс. т в 2009-м, а рентабельность в среднесрочной перспективе останется стабильно привлекательной для аграриев благодаря спросу животноводов.

ИКАР, впрочем, предупреждает о возможности провала внутренней цены на сою до $450/т и ниже (в конце 2010 года) против более чем $580/т в апреле, уточняя, что это один из возможных сценариев. Вообще, по словам Рылько, в новом сезоне на всех рынках масличных будет наблюдаться «высокая вероятность коррекции цен вниз». Исключением может стать озимый рапс.

Подсолнечник в новом сезоне «при грамотном маркетинге» продолжит приносить сельхозпроизводителям стабильный доход, не сомневается Суханов. Подсолнечник остается высокодоходной агрокультурой, им выгодно торговать даже по 9 тыс. руб./т, тогда как в этом сезоне цены поднимались и до 13 тыс. руб./т с доставкой до перерабатывающего предприятия, соглашается президент холдинга «Эфко» Валерий Сергачев. В мае подсолнечник можно было реализовать за 11,5 тыс. руб./т, но многие производители, в том числе оставившие большие запасы урожаев 2009-го и даже 2008 года, не хотели продавать по такой цене, удивляется он. Как и в случае с пшеницей, аграрии до последнего ждут роста цен, но напрасно, указывает Сергачев: по его данным, летом – до начала поступления на рынок нового урожая – цена вряд ли поднимется больше, чем на 500 руб./т.

Перспективы подсолнечника в следующем сельхозгоду аналогичны этому, рассуждает глава «Эфко». Вследствие увеличения посевов (по предварительным данным Минсельхоза, на 8%) ожидается большой урожай – «в пределах 7 млн т» против 6,3 млн т в 2009-м, прикидывает он. На масложировом рынке маржа сейчас как раз у сельхозпроизводителей, уверен он. МЭЗы же из-за высокой цены на сырье и низкой на сырое нерафинированное масло в депрессивном состоянии: не менее 10% активов, по словам Сергачева, выставлены на продажу, еще 5-7% близки к банкротству.

Сахарная свекла стабильно дорожает больше года: в 2009-м закупочные цены доходили до 2 тыс. руб./т. Доставлять сырье на завод выгодно даже за 150-200 км. Средняя цена на сахарную свеклу в 2010 году сохранится примерно на уровне 2009-го – около 1650 руб./т с НДС, говорит Глеб Тихомиров, финдиректор Sucden в России, добавляя, что возможны колебания в зависимости от цен на сахар. При росте посевов более чем до 1 млн га (против 823 тыс. га в 2009 году) и урожайности, которая ожидается на уровне 2008 года – 350-360 ц/га (в 2009-м было 320 ц/га), возможно перепроизводство сахарной свеклы, что приведет к высоким потерям при ее переработке, обращает внимание Тихомиров.

Он уверен: сырья произведут больше, чем могут переработать заводы в оптимальных условиях, то есть за 100-105 дней работы. Их общая мощность позволяет освоить до 28 млн т свеклы за сезон, в то время как валовый сбор в 2010/11 сельхозгоду ожидается на уровне 35 млн т (на 10 млн т больше предыдущего). Профицит сырья может оказать давление на цены уже в период активной переработки (октябрь-ноябрь), предупреждает Тихомиров. А вот новый «сахарный режим», наоборот, поддерживает внутренние цены сахара на уровне $750-800/т, доволен он. Тогда как предыдущий, установленный в 2004 году, гарантировал поддержку примерно в $500/т, что снижало привлекательность возделывания сахарной свеклы, говорит Тихомиров.

Границы колебаний цен на сахар заданы и действующей правительственной программой развития свеклосахарного подкомплекса, вторит ему гендиректор «Продимекса» Виктор Алексахин: с учетом уровня и механизма защиты они в среднем должны держаться в приемлемом для всех участников рынка коридоре 20-28 руб./кг. Сахарная свекла – единственная в растениеводстве агрокультура, на ближайшие годы защищенная от ценовых обвалов, радуется он. В «Продимексе», имеющем 500 тыс. га земель (из них 65 тыс. га засеяны свеклой), интенсификацию свеклосахарных угодий называют приоритетом нынешнего года. Необходимые инвестиции в агротехнику – 40 тыс. руб./га, текущие затраты составляют 28-34 тыс. руб./га при выручке с гектара 50-80 тыс. руб. в зависимости от урожайности, рассказывал в мае «Агроинвестору» Алексахин. Вложения в свеклу сейчас окупаются за 3-4 года, хотя еще в 2007-2008 годах было 6-10 лет, вспоминает он.

Как и в прошлом году, самым привлекательным для вложений агросектором остается мясное животноводство – производство птицы и свинины. Тарифная защита этих рынков усиливается (сокращены квоты, обсуждается рост пошлины на живых свиней с 40% до 75% и дополнительное снижение квоты на птицу на 350 тыс. т в 2011 году), а объем господдержки остается на сравнимом с кризисным уровне, при этом растет доступность кредитов. Из более чем 100 млрд руб., запланированных в 2010 году на финансирование госпрограммы, большую часть потратят на животноводство. В первом квартале была «хорошая прибавка по производству мяса [по отношению] к первому кварталу 2009 года», – доволен Виктор Зубков. Одно только производство мяса птицы за первые три месяца увеличилось на 96 тыс. т.

Резервы для органического роста мясных отраслей при низком уровне конкуренции будут еще минимум три года: участники рынка смогут зарабатывать на замещении импорта, так как внутреннее потребление стагнирует либо падает (например, потребление свинины за 2009 год снизилось на 6%, а в этом останется на том же уровне – 2,8 млн т). В 2010 году, говорит президент Росптицесоюза Владимир Фисинин, за счет сокращения импорта может быть произведено на 345 тыс. т мяса птицы больше, чем в 2009-м. У свиноводов та же стратегия. «Прирост промышленного производства свинины за первые три месяца 2010 года составил 26%, и наша задача – очищать это место от импорта через тарифное и квотное регулирование, тем самым поддерживая правильную внутреннюю цену», – формулирует гендиректор Национального союза свиноводов Юрий Ковалев. Правильная цена, по его мнению, – это 75-80 руб./кг «живка». В 2009 году средняя цена была ниже «правильной» – 73-74 руб/кг с НДС, в 2010-м – тоже (на уровне 68-70 руб/кг). После 2012 года доля импорта на внутреннем рынке будет всего 15% (сейчас – 30%), и уровень конкуренции между российскими предприятиями резко возрастет, предполагает Ковалев.

Журнал «Агроинвестор», № 6 (29), 2010 год]]> Wed, 25 Aug 2010 01:08:00 +0000 Aнализ российского рынка оливкового масла
Компания Академия Сервис представила основные результаты исследования рынка оливкового масла, подготовленные на основе аналитических отчетов «Анализ российского рынка оливкового масла» и «Мировой рынок оливкового масла».

Несмотря на недавнее 40-процентное падение цен на оливковое масло, в целом, с 2001 по 2008 год они выросли. Уже в 2009 г. началось восстановление - цены на высшие сорта достигли уровня 3400-3800 долл. за тонну, и лишь стагнация заставила их немного отступить.

Согласно данным исследований, за 2000-2008 гг. производство маслин в мире увеличилось на 16% (18,1млн. тонн). Объем мирового производства оливкового масла в 2008г. достиг почти 2,9млн. тонн (+15% с 2000г.). Объемы годового потребления масла в мире соответствуют объемам его производства (2,8-3млн. тонн). Даже в 2009г. этот показатель не изменился, а в 2010г. ожидается рост емкости рынка.

75% производства масла сосредоточено в Европе. Лидер – Испания (42%). Италия занимает второе место (20%), «бронза» у Греции. Основными мировыми потребителями оливкового масла являются Италия и Испания, крупными - США и Греция, причем потребление оливкового масла в США в последние годы довольно быстро растет.

Россия вошла в число двенадцати ведущих покупателей оливкового масла (более 17 тыс. тонн в год). Детальный анализ импорта оливкового масла за 2009 год показал, что основными его поставщиками являются две испанские компании – Aceites Agro Sevilla S.A. и Aceites Borges Pont S.A., на долю которых приходится соответственно 17 и 11% всего российского импорта оливковых масел в денежном выражении.

Несмотря на незначительное падение импорта масел в РФ в 2008-2009 гг, по прогнозам экспертов компании «Академия Сервис» российский импорт (и емкость рынка) в 2010г. увеличится в натуральном выражении на 15-20% до 20тыс. тонн (или 75-80 млн. долл. в денежном выражении).

При среднедушевом потреблении в 120-130 граммов в год и существующем уровне доходов в РФ, существует потенциал двукратного наращивания емкости российского рынка оливкового масла, однако необходимо развитие и расширение товаропроводящей сети и снижение розничных цен до европейского уровня.

Более подробные данные представлены в отчетах компании «Академия Сервис»: анализ российского рынка оливкового масла: современное состояние, тенденции, перспективы, возможности и мировой рынок оливкового масла в контексте перспектив развития российского рынка и появления на нем новых поставщиков.]]> Sun, 22 Aug 2010 05:49:00 +0000 Несоциальные продукты
Россия вообще не имеет собственного производства специй, кофе, какао-бобов, поэтому стоимость данных продуктов изменяется вслед за курсом доллара и рубля, зависит от погоды в странах-поставщиках (например, засуха в Кении, Индии, Шри-Ланке серьезно уменьшила урожай) и уровня таможенных пошлин.

Кроме того, производство меда и чеснока в нашей стране лежит на плечах частников, промышленных объемов пока и не предвидится. А это значит, что бабушки на базаре и мелкие пасечники, следящие за ценами в магазинах и понимающие, что их продукция будет востребована вне зависимости от уровня цен, чувствуют себя весьма вольготно – какую цену ни напиши, все купят.

Поэтому эксперты, проследив уровень цен в прошлом году, дают весьма неутешительные прогнозы на 2010. «В ближайшие месяцы потребителей ждут более высокие темпы роста цен на многие товары и услуги», - цитирует, например, аналитика Максима Клягина «Российская газета» (http://www.rg.ru). В то время как цены на большинство продуктов из потребительской корзины повысятся несильно – 4-5% — отдельные категории товаров нас должны порадовать.

Прежде всего эксперт указывает на мед, цена на который за 2009 год, по данным Росстата, выросла на 15%. Хотя этот продукт не считается жизненно необходимым и не является основной статьей в расходах на питание, спрос на него растет. В этом помогли и медовые ярмарки, и популяризация со стороны государства, однако в агроэкономике страны производство меда пока не имеет веса.

«Расширения производства не происходит, - сетует знаток медового рынка в России Евгений Жуков. - Российские пасеки сейчас не могут обеспечить всю страну». По словам эксперта, поэтому пчеловоды и завышают цены - все равно их товар раскупят. К тому же на повышение цены повлияли и инфляция, и повышение транспортных расходов и тарифов ЖКХ. Причем большую часть рынка занимают «приусадебные пасечники», а далеко не крупные медовые компании.

Следующий продукт, чтя стоимость незаметно растет – чеснок. И этот рынок контролируют мелкие огородники. По данным Росстата, по сравнению с январем прошлого года цена на килограмм выросла вдвое - до 95 рублей. При этом ежегодный объем потребления составляет 200 тысяч тонн. И снова провал на индустриальном уровне. «Мы не умеем его хранить - нет технологии», - объясняет эксперт по механизированному возделыванию чеснока Дамир Абушаев. В магазинах продается китайский чеснок, цена которого зависит от курса валют, а качество – гораздо ниже нашего, да и хранится он хуже, чем отечественный. По словам специалиста, когда товар из Китая заканчивается, российские производители повышают цены на свой чеснок.

Чай и кофе. К январю черный чай подорожал, по сравнению с прошлым годом, на 22%. «Кроме роста курса доллара сильно повлиял неурожай», - пояснил Рамаз Чантурия, руководитель ассоциации «Росчайкофе». И если бы в последние годы 85% чая не стали перерабатывать в России, то он подорожал бы еще больше. Отмена пошлин на сырье, строительство новых перерабатывающих заводов и дифференцированные ставки на импортные товары сделали благое дело. По прогнозам Рамаза Чантурии, в ближайшие месяцы этот товар больше не подорожает.

Но это в отличие от растворимого кофе, который до весны подскочит в цене на 10-15%. Его стоимость уже выросла за год на 18 процентов. Большой вклад в нынешнее повышение цен внес неурожай в Колумбии. Эта страна является крупнейшим поставщиком так называемой «мытой арабики» (важный товар в среднем сегменте). Цена именно на этот сорт сильно повлияла на стоимость всего кофе на товарных биржах Лондона и Нью-Йорка. При этом своего производства растворимого кофе в нашей стране мало, а молотый мы почти полностью производим сами из импортных зерен. Поэтому первый и подскочил в цене на 200 рублей за килограмм, а второй - только на сорок.

Но более всего цена повысилась на черный перец. По данным Росстата, за год средняя стоимость перца в горошке выросла с 474 до 568 рублей за килограмм. Подобный рост, как говорит Максим Клягин, не представляется чем-то из ряда вон выходящим. Перец - исключительно импортный товар, поэтому на него очень сильно повлияло снижение курса рубля. К тому же в основных странах-производителях - Индонезии, Бразилии и Китае - прошлый год был неурожайным по многим видам культур, в том числе и специй.

Может, это и ожидаемое повышение цен, но от этого не легче. Если цены будут расти с той же динамикой, то черный перец и прочие специи быстро перекочуют из разряда «мелкие расходы» в «основные». И чего тогда ожидать в сезон заготовок, солений и маринований?]]> Fri, 12 Mar 2010 08:39:00 +0000 Нажали на тормоз
Чуть позднее появились проблемы с получением денег на обеспечение беспрерывного производства в банках. Заключительный аккорд - ощутимо снизились объемы производств, уменьшилось количество рабочих мест, упали зарплаты. Все это привело к тому, что машиностроительные предприятия потерпели серьезные убытки, а некоторые инвестиционные проекты были заморожены на неопределенный срок.

«По итогам 12 месяцев 2009 года по сравнению с аналогичным периодом 2008 года спад производства по выпуску продукции, производимой предприятиями, курируемыми Комитетом по тракторному, сельскохозяйственному, лесозаготовительному, коммунальному и дорожно-строительному машиностроению Союза машиностроителей России, в среднем составил 49,1% (в начале года спад производства превышал 70,0%)» - пишет «Портал Машиностроения».

«В IV квартале 2009 года появились признаки подъема производства по выпуску продукции в рассматриваемых секторах машиностроения», - правда, замечают авторы доклада. В декабре прошлого года наконец-то началась отгрузка готовой продукции со складов и поэтому запасы техники по сравнению с I кварталом 2009 года сократилось на 22,4%.

Что было сделано

В ответ правительство предприняло ряд антикризисных мер: помимо увеличения ставки таможенных пошлин на зерноуборочные и кормоуборочные комбайны на 15%, власти облегчили механизмы государственного субсидирования кредитов на технику.

Как сообщает «Тракторный Портал», доля импортной сельскохозяйственной техники на российском рынке в 2009 году сократилась до 20-25%, причем тенденция сокращения объема импортной техники уже налицо и будет в будущем только усиливаться.

А зарубежные производители сельхозтехники объявили о намерении локализовать свои производства в России, что теперь должно послужить стимулом к началу масштабной модернизации отечественного машиностроения, считают эксперты.

Недоработки

Впереди еще много работы, которая позволила бы вывести российское машиностроение на должный уровень. Претензии у экспертов остались: качество техники даже нельзя назвать удовлетворительным. Так, Владимир Малянов, генеральный директор компании «Солана-Агро-Сервис» рассказал об опыте работы с техникой и показал индустрию со стороны аграриев.

«Даже патриоты не будут покупать только российскую технику – не то качество», - цитирует Малянова «Крестьянские ведомости». Проблема, между тем, не только в качестве, но и в комфорте. По опыту руководителя, уже сейчас в сельскую местность не идут работать даже на зарплату в 30 тысяч рублей: плохие условия труда. А на отечественной технике ни о каком комфорте думать не приходится.

Однако ругал он и импортную технику, взятую по лизингу. У китайского трактора, доставленного на поля компании, стекла лопнули еще во время перевозки, а кабина была настолько неудобна, что механизаторы отказывались на нем работать.

Впрочем, Гарольд Кванте, представитель Deutsche Leasing, считает, что у есть России большие возможности для развития сельского хозяйства и сельхозмашиностроения. «Спрос на еду в мире растет – есть возможность зарабатывать на экспорте», - уверен немец.

Из известных ему проблем на рынке сельхозтехники России он выделил механизм кредитования. По его словам, на сельскохозяйственные машины в ЕС дают среднесрочный кредит. Так же часто поступают и в России, но у нас в стране хозяйства больше, чем в ЕС и из-за своих огромных площадей они сильно эксплуатируют технику. «Через 5-7 лет такого интенсивного использования ей потребуется замена. Но кредит, взятый на 10 лет, придется продолжать выплачивать даже после этого. Это невыгодно, поэтому необходимо брать кредит на более короткий срок», - говорит Кванте.

Так или иначе, а в марте текущего года глава Минчельхоза Елена Скрынник подписала отдельный приказ, контролирующий правила выдачи кредитов. Отныне, например, вся техника «Ростсельмаш» — а компания входит в пятерку крупнейших во всем мире производителей комбайнов и сельхозтехники — будет участвовать в программе субсидирования кредитов, полученных в профильных банках.]]> Thu, 11 Mar 2010 05:40:00 +0000 Три года до обещанного
И действительно, в некоторых регионах нашей страны молодым специалистам было предоставлено новое жилье. Однако такие новшества происходят скорее вопреки, чем благодаря усилиям федеральных властей. Хотя бы, например, потому, что изначально запланированный бюджет на соцразвитие села в размере 25 миллиардов рублей урезали до 7,7 миллиардов.

Решив, что в кризис гораздо важнее бороться с продуктовым импортом, заполонившим городские прилавки, и создавать новые рабочие места в деревнях, чем заниматься вопросами жилья, газо- и водообеспечения в сельской местности, глава минсельхоз Елена Скрынник в феврале объявила, что в текущем году финансирование социального развития глубинки сильно сокращается.

Через месяц первый вице-премьер Виктор Зубков поспешил заявить, что «такая ситуация не должна повторяться». «Это не приведет к выполнению госпрограммы по объемам производства продовольствия», - вдруг обеспокоился Зубков о нацпроекте.

Свой взгляд на происходящее Зубков изложил во время рабочей поездки по Рязанской области, пообещав, что в дальнейшем «социалку» сокращать не будут. Если инициативы Зубкова будут приняты, то можно надеяться, что сельчанам будет дышаться чуть-чуть свободнее. А пока вице-премьер пообещал, что предоставил Владимиру Путину достаточно обоснованные предложения, чтобы реализовать намеченное в ближайшие 2-3 года.

Зубков настаивает на том, чтобы программа социального развития села выполнялась в тех объемах, в каких это было запланировано еще несколько лет назад. В 2013 году вообще можно будет компенсировать то, что недодали в этом году. И даже уменьшение объемов федеральной финансовой поддержки, как подчеркивает первый вице-премьер, не может служить поводом для игнорирования социальных проблем в деревне.

Виктор Зубков порадовался успехам Рязанской области и пообещал, что «правительство будет наращивать помощь регионам, в которых умеют добиваться успехов». Уже не в первый раз в верхах проскальзывает мысль о том, что помощь будет оказываться только самым достойным, умеющим пользоваться деньгами, напоминает «Российская газета».

Но пока что это только слова. Будет ли обеспечено положенное финансирование целевой программы, мы сможем оценить в ближайшие годы.]]> Wed, 10 Mar 2010 08:25:00 +0000 Удар в молоко
Главный аргумент переработчиков – несоответствие российского молока требуемым нормам качества. Например, по словам члена правления компании «Вимм-Билль-Данн» Марины Каган, повышение цен на сырое молоко далеко не во всех случаях оправданно из-за невысокого качества продукта. «При этом фактически не учитываются ни качество молока, ни эффективность работ хозяйств, ни инвестиции в повышение качества», – говорит Коган.

«Лишь около 30% молока, производимого в стране, подходит для промышленной переработки, остальное молоко для нее непригодно, - цитирует Коган «Независимая газета». - Коровы получают избыточные дозы антибиотиков, корма крайне низкого качества и т.д. Такое молоко переработчики не возьмут по санитарно-гигиеническим нормам либо не смогут использовать, потому что оно плохое».

По данным «Коммерсанта», среди тех, кто подписался под неофициальным соглашением, наблюдаются лишь небольшие компании - в частности те, кто одновременно и производит, и перерабатывает молоко: «Рузское молоко», «Доминант», Hochland — всего несколько десятков компаний»,— перечисляет глава «Союзмолока» Андрей Даниленко. - С остальными переработчиками, включая лидеров рынка, переговоры будут продолжены».

Даже перспектива госсубсидирования для строительства заводов для переработки молока персонально для производителей мало кого пугает: «Я хочу, чтобы меня услышали наши монополисты. Если вы будете и дальше применять недозволенные приемы, то мы будем вынуждены создавать кооперативные заводы по переработке молока», - обратился с трибуны первый вице-премьер Виктор Зубков.

Поправки к техрегламенту

Параллельно с попытками производителей указать минимальную цену, власти ужесточают нормы производства молочных продуктов. Так, депутаты в Госдуме в первом чтении приняли законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон «Технический регламент на молоко и молочную продукцию».

Так, несмотря на сильное желание переработчиков называть жидкость, приготовленную с применением сухого молока, «восстановленный молоком», в законопроекте сохраняется название «молочный напиток».

Кроме того, в законопроекте уточняется, что при производстве молокосодержащего продукта замещать молочный жир можно не более чем на 50% и исключительно заменителем белка молочного происхождения. По идее, такая поправка должна сыграть положительную роль в развитии молочной отрасли.

Но есть и другое мнение, согласно которому даже при высоких таможенных пошлинах гораздо выгоднее будет производить всю продукцию во Франции или в той же Белоруссии, чем перерабатывать в России собственное молоко. Например, по мнению ведущего эксперта Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Татьяны Рыбаловой, в стране очевидна тенденция переноса переработки в Белоруссию, где условия для нее складываются более привлекательные, чем в России, передает «Независимая газета».]]> Fri, 05 Mar 2010 09:28:00 +0000 Критически важный показатель
Среди участников съезда организаторы называют первого вице-премьера первого вице-премьера Виктора Зубкова, главу Минсельхоза Елену Скрынник, главного санврача страны Геннадия Онищенко. Всего ждут более полутысячи делегатов.

По словам председателя правления «Союзмолока» Андрея Даниленко, цель съезда – договориться «о том, что государство нам обещает определенный уровень господдержки, мы обещаем, что мы между собой договоримся и сделаем так, чтобы рынок был стабильным». Если верить Даниленко, треть производства сырого молока в России приходится на средний и малый бизнес, и даже самые крупные производители занимают не более 1% рынка, передает «Голос России».

Так быть не должно

Средняя цена молока в розницу - 30 рублей, и главная идея, которую продвигает Даниленко, заключается в том, что производители должны получать больший процент от продаж, чем получают на данный момент: «Мы - производители молока - в прошлом году получили в среднем 30% от этой цены, - приводит объяснение главы «Союзмолока» Foodretail.Ru. - В нормальных экономиках мира должно быть минимум 40, а где-то 45%», - утверждает Даниленко.

По его словам, сегодня речь идет не о повышении цен для потребителей, а о системном распределении той суммы денег, которую потребитель платит за молочную продукцию, между всеми игроками рынка.

А те две трети, которые остались, сегодня делятся между переработчиками и торговлей. «Серьезность мероприятия заключается в том, что собираются и производители молока, и переработчики, и торговля в едином желании не ссориться, не бороться друг с другом, а найти какую-то форму консолидации. Мы должны распределиться на дистанции и между собой договориться о четких, понятных правилах игры на рынке», - подчеркнул председатель правления Национального союза производителей молока.

Если получится сделать молочный рынок стабильным, то есть все шансы вернуться к тому уровню потребления молока, что был в России в конце 20 века, а чуть позднее и вовсе стать сильным и значимым экспортером молочной продукции, уверен эксперт.

«Мы сегодня способны производить и производим молочную продукцию мирового уровня. Конечно, не все добросовестно работают - есть отдельные примеры, когда люди в погоне за сверхприбылью начинают нарушать технологию, но в целом молочная продукция, которая производится на наших заводах, - это продукция мирового уровня и мирового качества», - утверждает Даниленко.

«Для нас сейчас важно защитить наш внутренний рынок совместно с государством, и очень важно это сделать таким образом, чтобы у нас была нормальная цена за нашу продукцию и мы могли наращивать объемы. Мы более чем способны в ближайшие 10 лет стать экспортерами молочной продукции», - считает он.

Как говорится, его бы слова – да Богу в уши. Насколько правдивы окажутся прогнозы председателя правления «Союзмолока», мы сможем убедиться уже совсем скоро.]]> Wed, 03 Mar 2010 08:18:00 +0000 В рамках борьбы с агропромом
Активнее всего выражают свое недовольство сельхозпроизводители Челябинской области: они отправляют письма в энергосбытовую компанию, где укоряют за становление под угрозу всей отрасли.

«За последние 20 лет поголовье крупного рогатого скота в нашей с Вами стране сократилось в 2,5 раза, как и количество рабочих мест, - цитируют послание «Крестьянские ведомости». – Трагедия нашего общества, а энергетический комплекс создавала вся страна, состоит в том, что вместо стимулирования промышленного и сельскохозяйственного производства современная система электроэнергетики фактически уничтожает сегодня целые отрасли экономики страны».

В конце февраля руководители крупнейших молочных хозяйств Челябинской области обсуждали вопрос повышения тарифов. «Ежемесячная оплата электроэнергии в этом году составляет 1,2-1,4 миллиона рублей, в то время как фонд заработной платы достигает около 2,5 миллионов рублей, - цитирует председателя СХПК «Черновской» Владимира Александрова издание Chel.Ru. - За последние два года тарифы выросли в три раза, и сегодня их оплата превышает все другие расходы вместе взятые, в том числе и налоговые отчисления».

Тарифы повышаются не только в Челябинске. Как передает ЭнергоНьюс, стоимость электроэнергии для населения Карелии в 2010 году выросла до 1,84 рубля за киловатт-час, что на 25% выше, чем в 2009 году, а теплоэнергия подорожала на 11% – до 1,225 тысячи рублей за гигакалорию.

В Ивановской области пошли еще дальше: 20%-ным повышением энерготарифов для промышленности будут заниматься правоохранительные органы. «20%-процентный прирост по одноставочному тарифу добавит энергетикам за год примерно четверть миллиарда рублей, и уже стал серьезным ударом по рентабельности многих предприятий, - пишет Ivanovonews. - По словам Игоря Гладкова, к претензиям промышленников добавились жалобы председателей ТСЖ, которые выступают от имени граждан. То есть рост тарифов стал и для них неприятной неожиданностью. Правительство направило правоохранителям все документы, касающиеся решения РСТ повысить тарифы и попросило дать им правовую оценку».

Во вроде бы очень благополучном Татарстане дела обстоят почти катастрофично: плата за электроэнергию поднялась боле чем на 60%. «Я понимаю, если бы тарифы по сравнению с прошлым годом поднялись на 5%, но не на 60% же!» - возмущается президент Ассоциации предприятий малого и среднего бизнеса Татарстана Хайдар Халиуллин.

«В Татарстане высокие тарифы на электричество – по сравнению с соседними регионами они выше почти в два раза», - цитирует Халиуллина «Эксперт». По его словам, в Торгово-Промышленную палату поступило обращение от двух сотен республиканских предпринимателей, которые заявили о том, что столь значительное повышение энерготарифов грозит им разорением.

Справедливости ради надо сказать, что повышение энерготарифов вряд ли пришло как гром среди ясного неба. В конце прошлого года министерство энергетики официально обещало повышать тарифы, однако о столь заоблачных индексациях речи не велось. «Минэкономразвития РФ официально заявило о росте тарифов на электроэнергию для промышленности в 2010 году на 7,6%, для населения – на 10%», - сообщало в декабре РИА «Новости».

«Регулируемый тариф, конечный для промышленности и населения, в 2010 году вырастет на 8%, а с учетом регулируемого и нерегулируемого тарифа – всего на 14%», – обещал замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач корреспондентам.

Тогда же в СМИ поступила информация, что тарифы на электроэнергию все-таки будут расти. «Повышение тарифов на электроэнергию для промышленности в 2010 году на 6,2% вместо 5% обсуждают Минэнерго РФ и Федеральная служба по тарифам (ФСТ), - сообщали «Вести». – Рост тарифов в рознице в целом может составить 7%, несмотря на то, что в июле 2009 года российское правительство утвердило предельный уровень повышения тарифов на электроэнергию в 2010 году на уровне 5% и 6,2% соответственно. Вместе с тем, индексация тарифов на электроэнергию останется на прежнем уровне – 10%».]]> Tue, 02 Mar 2010 08:37:00 +0000 Госпомощь по талонам
Подобные меры Аркадий Злочевский, нынешний глава РЗС, предлагал еще в 2001-2002 годах, будучи сотрудником Министерства сельского хозяйства. Также данный вопрос поднимался представителями зернового союза в 2008 году (среди сторонников был Союз потребителей) и в 2009 году (нововведение поддержал Российский союз промышленников и предпринимателей).

В текущем году появилось еще один веский аргумент в пользу введения продовольственных талонов – в уже утвержденной президентом Продовольственной доктрине продкарточки упоминаются как один из важнейших рычагов помощи населению и сельхозпроизводителям.

Чиновники еще в том году подсчитали минимальную сумму, которая должна быть выделена из госказны, на раздачу талонов. Председатель комиссии РСПП по агропромышленному комплексу Иван Оболенцев оценивал число россиян, нуждающихся в талонах на еду, в 13 миллионов человек. «Планируется, что они будут получать талоны на 1000 рублей в месяц. Схема будет такова: магазины получают эти талоны в оплату товара, потом инкассируют их в банк, банк оплачивает их, а дальше выставляет счет федеральному бюджету», - цитирует Оболенцева «Живая кубань». Получается, такая продовольственная помощь малоимущим может обойтись федеральному бюджету примерно в 140 млрд рублей в год.

Откуда заимствовали опыт

Злочевский приводит пример США, где идеи о продовольственных талонах были успешно претворены в жизнь. «В США это наиболее мощная социальная программа. Не потому, что там много малоимущих - это самая богатая страна. Можно было бы выбрать другой инструментарий в решении проблемы малоимущих - пенсии повышать, социальные выплаты, пособия по безработице наращивать, но американцы почему-то тратят миллиарды долларов на продовольственные талоны», - цитирует начальника зернового союза журнала Bigness.Ru. «Если в США этот движок убрать, продукция будет невостребована, а значит, она сократится в производстве, будет ущемлена, а это уже касается всей экономики. Для них это стратегия. Мы пока еще не дошли до этого уровня понимания», - сетует специалист.

Впрочем, Россия может похвастаться и собственной историей талонов на продукты. Еще в памяти очереди за хлебом в тревожные послевоенные годы. Но это было в кризисное время, и тогда это было необходимо. Теперь же выдача талонов на продукты питания сразу превращает конкретный продукт в дефицитный, о чем директор департамента стратегического анализа ФБК Игорь Николаев рассказал журналистам Газеты.Ru: «Мы уже это проходили в прошлые времена. Вы чувствуете, к какой экономической системе мы возвращаемся? Это уже вопрос даже не цен, а вопрос деформации экономики».

С другой стороны, в десятке российских регионов уже используется некоторое подобие продуктовых карточек. Так, «Крестьянские ведомости» приводят в пример Новороссийск Краснодарского края. Здесь в июне 2009 года малоимущие жители города получили талоны на бесплатный хлеб. Малоимущими были признаны пенсионеры с доходом меньше 4 тысяч рублей в месяц и граждане с доходом на работоспособного члена семьи меньше 5 тысяч. Нуждающиеся в помощи должны были придти в городскую администрацию, сдать справку о доходах и составе семьи, а после этого получить 15 хлебных талонов на месяц. На 1 талон они могли приобрести 1 батон так называемого «социального хлеба» (в местных магазинах он стоит 13-14 рублей). В общей сложности разрешение на получение хлеба по талонам согласилось около 2 тысячи горожан (при населении Новороссийска в 230 тысяч человек).

Акция не продлилась долго - в местном горкоме КПРФ пояснили, что заботу о малоимущих проявили накануне выборов. «Была шумная кампания по раздаче хлебных талонов. На некоторых домах в городе до сих пор висят призывы принять участие в этой программе – правда, никаких координат, где можно получить помощь, не указано. Что интересно, хлеб по карточкам давали не местный, а везли из Славянска-на-Кубани, это в ста километрах от Новороссийска. И, фактически, раздача была быстро свернута», – рассказал источник в штабе коммунистов.

Другой вариант помощи малоимущим был реализован в Волгоградской области: весной прошлого года население получило право получить по талонам бесплатного хлеба на сумму 200 рублей (15-16 батонов, исходя из местных цен на «социальный хлеб») – но не ежемесячно, как в Новороссийске, а один раз в 6 месяцев. При этом для получения талонов нуждающиеся должны собирать справки каждый раз по новой.

«Живая Кубань» рассказывает о прочих видах соцподдержки: в прошлом году в Кемеровской стартовала акция губернатора Амана Тулеева по безвозмездной раздаче кроликов семьям малоимущих - по 2 крольчихи и 1 крола на семью. «При надлежащем уходе за сезон вы сможете получить от них и их приплода 70-100 кг мяса», - сообщала тогда пресс-служба губернатора. Вдобавок нуждающимся еще бесплатно раздали по 5 кг сахара и по «именной открытке от губернатора с пожеланием здоровья, благополучия и добра».

А вот в республике Тува малоимущим предоставили выбор: талоны на хлеб или цыплята. Бесплатный хлеб (на 442 рубля ежемесячно) выбрали 5204 семьи. А вот выращивать цыплят - от 20 до 50 голов (в зависимости от числа членов в малоимущей семье) согласилась только 231 семья.

Спросим народ

Согласно данным Всероссийского центра изучения общественного мнения, которые приводит Bigness.Ru, сторонников введения социальных продовольственных карточек заметно прибавилось. Если летом 2008 года данную идёю поддерживало 51% россиян, то в марте 2009 года - уже 62%.

Наиболее популярна такая форма поддержки малоимущих граждан в Сибири, где за её введение высказалось 78% респондентов и на Урале - «за» сказали 76% опрошенных. Наименее же популярным введение социальных продовольственных карточек оказалось в Северо-Западном федеральном округе. Против данной меры там высказалось 32% опрошенных.]]> Mon, 01 Mar 2010 11:41:00 +0000 Земля уходит из-под ног
Как все начиналось

Все закрутилось еще в начале 90-х годов прошлого века, когда крестьянам раздавались паи. На сегодня самой главной проблемой стала сложность определения точных границ каждого участка. Поэтому до сих пор приватизация идет очень медленными темпами – крестьянам некогда созывать собрание дольщиков, проследить за грамотностью протоколирования процесса, да еще и заплатить за все это.

Поэтому земли просто сдаются в аренду, ведь в таком случае все формальности лягут на арендаторов. Это хорошо для самих крестьян, а вот для акционерных обществ и прочих сельхозпредприятий, заключающих договор на аренду, все только усложняется. В любой момент собственник может продать свою долю тому, кто предлагает лучшую цену, а уж новый хозяин не будет церемониться, засеяны поля или стоят животноводческие комплексы – у него свои цели и нужды.

Звонят колокола

Тревогу начали бить уже давно, в 2001 году Госдума приняла Земельный кодекс, декларирующий свободное «владение, пользование и распоряжение землей», а в 2002 году даже был принят закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», в котором прописана процедура выделения паев и оформления участка в собственность.

Однако в большинстве случаев земли остались у тех, кто их обрабатывал, крестьяне свои паи выделять и оформлять не стали. Как сообщало «Агентство федеральных расследований» почти два года назад, «отсутствие достаточного опыта привело к тому, что главами районных администраций в течение нескольких лет было издано огромное количество взаимоисключающих постановлений, распоряжений и других правовых документов, в немалой степени способствовавших тому, что на один и тот же участок порою выдавалось несколько свидетельств о праве собственности».

В некоторых регионах России были даже созданы специальные органы для «борьбы с захватами заводов и колхозов и их преднамеренным банкротством», например, в Ставропольском крае, Ярославская область. В Москве в апреле 2009 года проводился пикет против рейдерских захватов, и председатель «Общественного антикоррупционного комитета» Антон Беляков тогда отметил: «Рейдерство в сельском хозяйстве – это не только проблема самих собственников аграрных предприятий. На сегодняшний день рейдерский беспредел является одним из ключевых факторов, препятствующих восстановлению сельскохозяйственной отрасли».

А «Российская газета» в конце прошлого года писала о намерении чиновников внести ясность в вопрос о рейдерстве. «Депутаты Государственной думы вновь выступили с инициативой заполнить правовой пробел введением в УК РФ понятия рейдерства. Впрочем, и этого, по мнению специалистов, будет недостаточно, - писала «РГ». – Рейдерству способствует также несовершенство законодательства, позволяющего за долги в сотни тысяч рублей банкротить предприятия с миллиардными активами».

Что изменилось

Несмотря на вроде как активное внимание к вопросу рейдерства, ситуация изменилась совсем несущественно. «На всех возможных семинарах для руководителей хозяйств мы убеждаем директоров: оформляйте землю!, - цитирует директора Новосибирского областного земельного фонда Сергей Яшкова Foodretail.Ru. - Если вы не сделаете это сейчас, возможно, завтра уже и оформлять будет нечего».

По сведениям Яшкова, на данный момент в Новосибирской области юридически оформлено право собственности меньше чем на пятую часть всех земель сельхозназначения. Остальные земли «в свободном плавании», то есть кто угодно может прибрать их к рукам. Что, собственно говоря, уже происходит.

«Сегодня рейдеры особо не лютуют, по экономическим причинам», - говорит Яшков. По его словам, цены на участки не дотягивают до тех высот, о каких мечтали перекупщики земли. «Сегодня кризис в плане оформления земли играет нам на руку», - подчеркивает эксперт.

«Более того, это последний шанс, - продолжает он. – Из-за экономических сложностей активность московских и зарубежных инвесторов значительно уменьшилась. Конкуренции почти нет. А земля стоит совсем дешево. Поэтому руководители хозяйств области, оформив земельные паи, а впоследствии выкупив их или взяв в долгосрочную аренду по всем правилам существующего законодательства смогут сохранить большие участки. Если же этого не произойдет, в Сибирь вернутся столичные деньги, а следующим этапом станет приход иностранного капитала. В целом, для экономики Новосибирской области, возможно, это и неплохо… А вот для конкретных руководителей хозяйств такое перераспределение собственности может стать трагедией. Крупные земельные участки будут утеряны навсегда – как показывает сложившаяся практика, москвичи и иностранцы выкупают землю только в собственность».]]> Fri, 26 Feb 2010 07:30:00 +0000 Деньги из сахара
Все это в общей сложности приведет к тому, что уже в начале марта эксперты ожидают повышение цен на килограмм сахара в среднем на 3-4 рубля. Один раз эксперты уже оказались правы, когда заявили, что вне зависимости от положения на мировом рынке сахара, в России в ближайшее время (прогноз дан в августе 2009 года) можно не ждать скачка цен.

Теперь же с учетом новых цифр специалисты предлагают готовиться к повышению цен. Главное — не паниковать и не скупать весь сахар, который можно найти в розничной продаже. «Лучше не откладывать продажи и покупки на март-апрель, когда переходящие запасы будут практически исчерпаны», - рекомендует гендир ЗАО «Сахарная компания «Разгуляй»» в интервью для РИА «Новости».

Но к концу весны ситуация выровняется. «К маю продажи будут резко сокращаться и цена пойдет вниз. К этому времени все, кто может, привезут на склады временного хранения сырец, с 1 числа начнется растаможка и сразу же пойдет переработка. С мая цена сократится за счет снижения себестоимости (импортного сахара - ред.) примерно на 3 рубля за килограмм и будет опять 28-29 рублей», - считает Солдатов.

Аргументы.Ру ссылаются на Союзроссахар, где утверждают, что имеющихся в России запасов хватит, чтобы полностью обеспечить спрос и удерживать рост цен до начала июня. Потому что, пока этот запас не исчерпан, нет необходимости в крупных закупках сахара за рубежом.

Вопрос: кому верить и на чье мнение ориентироваться? Сознают ли представители «Разгуляя», что их прогноз может спровоцировать взрыв закупок и готовы ли они к последствиям? «Чтобы не создавать нездоровый ажиотаж и лавинообразного спроса, который повлечет стремительный скачкообразный рост оптовых цен на сахар, лучше покупать сахар сейчас», - утверждает Солдатов. Но такова реальность на самом деле?

Тем не менее, закон рынка еще никто не отменял: как только спрос повысится, даже при стабильности всех остальных показателей, цены должны тут же вырасти. Может, не стоит нагнетать обстановку и вызывать ажиотаж?

На Украине

У ближайших соседей ситуация складывается приблизительно такая же, однако прогнозы даются другие. Так, согласно данным ИА «УНИАН», национальная ассоциация сахаропроизводителей Украины «Укрцукор» прогнозирует стабильные цены на сахар до мая текущего года.

Председатель ассоциации Николай Ярчук считает, что «оснований для роста цен на сахар на внутреннем рынке до мая текущего года нет. А далее ситуация будет зависеть от импорта». Но уже летом ситуация может измениться: «при отсутствии импорта сахара дефицит этого продукта на рынке может отмечаться накануне нового маркетингового года – в июле-августе», - уточняет эксперт.

ИА «INFOLine», ссылаясь на материалы Союза сахаропроизводителей России, представило отчет о торгах на Нью-Йоркской товарной бирже: стоимость сахара-сырца на 18 февраля 2010 года при закрытии торгов составила 26,47 центов за фунт (583 долл./т), изменение контракта к предыдущему дню составило 35 пунктов в сторону повышения.]]> Thu, 25 Feb 2010 11:34:00 +0000 Рекорды, которые в тягость доставили много головной боли.

Главный вопрос, который стоит перед аграриями – инфраструктура, точнее ее несоответствие реальным потребностям. Можно, конечно, надеяться, что перевозчики снизят тарифы, но это настолько призрачная перспектива, что ее можно и в расчет не принимать. Вдобавок, по прогнозам экспертов, в ближайшие годы ожидать повышения закупочных цен вовсе не стоит, а это значит, что впереди еще несколько разорительных сезонов.

Вот замминистра Минэконоразвития России Андрей Клепач, например, совсем не спешит делать радующие душу прогнозы. «Прошедший год показал, что мы сталкиваемся с рисками получения избыточного зерна, поскольку в среднесрочной перспективе возможности зернового экспорта ограничены и составят 20-22 млн тонн», - цитирует Клепача Infranews.Ru. «Пока возможностей резкого наращивания экспорта зерна у нас нет», - сетует Клепач.

Чиновнику вторит и генеральный директор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько. «В нынешнем году ситуация на российском зерновом рынке выглядит достаточно сложной, и она легко не решается», - говорит Рылько. Эксперт настаивает на аккуратном и незаметном для мирового рынка зерна наращивании экспорта небольшими партиями, причем это должно происходить с поддержкой властей.

Но есть и свои трудности. «Отношение запасов у стран–экспортеров зерна к мировому экспорту за последние два сезона возросло до 45 процентов, а с учетом запасов на Украине, в России и Казахстане — до 60 процентов», — говорит генеральный директор центра «СовЭкон» Андрей Сизов. По его словам, соперничество экспортеров становится все более ожесточенным. «Этой весной конкуренция со странами – поставщиками зерна на мировой рынок, такими как страны ЕС, а также США и Казахстан, которые пока не реализовали серьезных объемов своих ежегодных поставок и находятся «в засаде», у России серьезно увеличится», — цитирует Сизова портал Expert.Ru.

Рецепт счастья

Дмитрий Рылько предлагает как можно быстрее перейти к модели залоговых закупок зерна как наиболее рыночной. Сначала нужно сделать залоговые аукционы, когда сельхозпроизводителю предлагается в момент наиболее низкой цены положить свое зерно на соответствующий склад, получить под это авансирование, но с обязательством в течение 6–8 следующих месяцев это зерно забрать и кому-то продать.

Можно поступить и по-другому: начать массовые залоговые закупки зерна. То есть: государство объявляет минимальную рыночную цену и покупает зерно у любого в залог на близлежащем элеваторе. Но достаточных мощностей в стране нет: по словам Рылько, наше государство не готово к введению второго варианта, поскольку необходимо развернуть систему складских свидетельств, о которых говорят уже около 10 лет.

Власти все-таки обещают помочь крестьянам, не указывая, однако, при этом конкретного промежутка времени или шагов. «Сибирь действительно нужно рассматривать как особый регион в плане производства зерна. Необходимо реализовывать здесь программы поддержки экспорта. В перспективе этот вопрос решаемый», — порадовал всех присутствующих на конференции Сергей Сухов, заместитель директора Департамента пищевой, перерабатывающей промышленности, регулирования агропродовольственного рынка и качества продукции Министерства сельского хозяйства РФ.

Но сколько времени властям понадобится для того, чтобы сначала определиться с наиболее оптимальным планом действий, а потом еще и реализовать его и доживет ли до того времени аграрный сектор в России – этот вопрос пока что остается без ответа.]]> Wed, 24 Feb 2010 11:34:00 +0000 ГМО в законе
Инициатива поступила от заместителя председателя российского земельного союза и депутата фракции «Справедливая Россия» Антона Белякова. По его мнению, необходимо не только запрещать посевы ГМ-растений, но и тщательно оберегать естественные посевы от трансгенной пыльцы.

«Доказано, что чужеродные гены способны перемещаться с пыльцой, превращая обычные растения на полях в трансгенные, - говорит Беляков. - Опытные поля с экспериментальными ГМО также часто становятся источником распространения трансгенов, которые затем попадают на стол потребителю».

«В мире уже зафиксировано более 100 подобных случаев, - цитируют Белякова «Крестьянские ведомости». - Один из самых громких скандалов произошел в 2006 году с американским рисом компании «Байер Кропсайенс», который распространился с опытных полей по всему миру. Самым масштабным последствием генетического загрязнения стало полное и безвозвратное исчезновение нетрансгенного рапса в Канаде».

Инициатор законопроекта также указывает на отсутствие четко работающей системы контроля и запретов. «В нашей стране, в отличие от некоторых европейских стран, нет законодательного запрета на выращивание ГМ-культур, - посетовал Беляков. - Таким образом, складывается ситуация, когда производители ГМ-продукции могут оказывать влияние на органическую сельхозпродукцию, подвергая риску здоровье людей и состояние окружающей среды, избегая при этом ответственности, а производители натуральной сельскохозяйственной продукции, содержащей не по их вине примесь ГМО, нарушают законодательство в области качества пищевых продуктов и защиты прав потребителей».

Несмотря на то, что у нас есть Федеральный закон «О госрегулировании в области генно-инженерной деятельности», запрета на выращивание ГМО в нем не наблюдается. И хотя в России есть отдельные области (Белгородская, Мурманская, Краснодарский край и некоторые другие регионы), в которых на местном уровне было рекомендовано фермерам использовать только натуральное сырье, а также проходить обязательную сертификацию (кстати, сертификацию продуктов питания отменили, поэтому предсказать, как это отразится на наличии продукции с ГМО, очень трудно).

А вот Президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский еще с прошлого года выступает за снятие запрета на выращивание ГМО-культур в России, а также за легализацию их посевов и организацию контроля за их выращиванием. «Несмотря на запрет, ГМО-посевы в стране есть, в прошлом году они подходили к 100 тысячам га», - цитирует Злочевского «Крестьянин». В каком месте глава зернового союза вычитал про такой запрет, пока остается загадкой.

Тем не менее, факт остается фактом: в любом случае, в России уже есть посевы генномодифицированной пшеницы на Кубани, в Ставрополе и на Алтае. И по мнению Злочевского, нам «никуда не деться» от использования ГМО-продуктов. «Либо мы будем ввозить генномодифицированные кукурузу и соевый шрот, либо ввозить мясо, выращенное на таких кормах», - подчеркивает специалист.

Как уберечься

«В целях избежания опасного перекрестного опыления и попадания примесей трансгенов в сельскохозяйственную продукцию, произведенную с использованием органических методов земледелия на территориях, прилегающих к местам культивирования ГМ-продукции, законопроектом предлагается вокруг земельных участков, на которых осуществляется производство ГМ-продукции, установить так называемые буферные зоны», - рассказывает Беляков о предполагаемых нововведениях.

«Это расстояние между участками, на которых выращиваются ГМ-культуры, и участками, засеянными натуральной продукцией. В границах буферных зон с целью избежания перекрестного опыления, будет запрещено производить продукцию, принадлежащую к одному биологическому виду с ГМ-продукцией, выращиваемой на соседнем участке. Если же такая продукция будет производиться в границах буферных зон, она будет признаваться ГМ-продукцией и подлежать обязательной маркировке, - предлагает Беляков. – Уже сейчас выращивание ГМ-культур практикуется на Украине, и наша задача - обезопасить российского производителя от тех негативных последствий, к которым может привести соседство ГМ-культур с натуральной органической продукцией».

Но эксперты предостерегают, что подобные меры могут ухудшить политические отношения между странами. «Инициатива очень здоровая, - считает специалист портала «Евразия» Наталья Макеева, - Но при этом необходимо не забывать о главном. Не стоит выстраивать вдоль границы с Украиной буферную зону как раз в тот момент, когда в президентское кресло сел Виктор Янукович, настроенный на сближение с Россией. Если уж проблема с ГМ стоит так остро, возможно имеет смысл вынести ее на двусторонне обсуждение».

Но сколько бы власти ни предлагали новых законов, сколько бы их ни обсуждали и ни обещали установить более строгий контроль, потребители до сих пор зачастую не знают, что такое ГМО-продукты и чем они опасны вообще, и в каких продуктах питания есть в частности.]]> Fri, 19 Feb 2010 10:30:00 +0000